boredищн

Единственный шанс быть услышанным там, где никогда тихо не бывает — это молчание.
Но среди шума уши его не расслышат, и нужны еще глаза.
Но никому даже не придет в голову тишину пытаться рассматривать, тем боле, что большинство кричат с закрытыми глазами.
… Поэтому единственный шанс равен нулю.
Осознавая это, ты закрываешь глаза и:
— Ааааааа!
— Аааааааааааааа!
— Аааааааааааааааааааааааа!!!

— Я два раза не предлагаю
— Жаль. Мне бы с третьего

Ищете места силы? -
Базар. Прилавки сала

Иван Иваныч как-то работал фуражиром на свинарнике.
Бывало понасыпает свиньям разнообразного силоса и стоит потом, своей работой любуется. Затем достанет специальную тетрадочку, в которую часто лунными бессонными ночами свои мысли записывает, и давай их читать. Потом посмотрит посмотрит, а свиньи то его вовсе не слушают. И как закричит:
— Свиньи вы! Свиньи!!!
Свиньи скучно подымут головы:
— Ну свиньи. И чче? Чего ты орешь? — и опять, мордами в силос.

Если я знаю, что ничего не знаю, то я и этого не знаю, а значит, что я лгу. Могу ли я говорить правду?

Скуку осеннего деревенского утра легко оживил истерический крик «Пожар!»
Вот многое похер. Но не пожар.
Не смотря на холодное раннее утро, на улицу высыпали абсолютно все, таким образом создав консенсус и определенное единство. Единство единения огнем.

В нашем бассейне трамплин установили особой жесткости. Люди, прыгая с него, в начале бьются башкой о бетонный потолок, и уж потом ныряют в воду. После бетона вода, как воздух.

Свалке неведомы новые вещи

Шепот тишины одиночества громче крика назойливых мух, громче крика паровоза, срывающегося с моста и летящего, рассекая своей тупой мордой холодный осенний воздух, в бурлящее жерло пропасти…
Но разве его кто-нибудь слышит?

Несопоставимость результатов и усилий мастерит замечательный гроб для желаний