Анна Тукина

Ну теперь-то мы знаем. Никто не умрет.
Просто. Кто-то закурит. А кто-то заплачет.
Проходи’м в одиночку крутой поворот.
До свиданья, мой берег, мой город, мой мальчик.
И отныне не мой. И отныне. Все знать:
«Никому не отдам» — просто ключ-небылица.
Я тебе обещаю его потерять.
Или просто вернуть. Вдруг. еще пригодится.

И откроет с десяток несложных дверей.
Мир влюбленного сердца, запомни, несложен.
И ты в самый холодный из всех сентябрей
Ощутишь это чувство израненной кожей.
Затоскуешь. И все же. Никто не умрет.
… показать весь текст …

… Я — улыбчивый ежик, расцветающий кактус.
Для одних — толстокожий с «хорошо» на все «как ты?»
Для других — нараспашку, с «я бегу» на все «сможешь?..»
Я — обидчивый страшно незлопамятный ежик.
… Граблелюб этой школы, и не жажду другую.
Если жизнь уколола — я на ранку подую,
Положу подорожник, и на солнце оставлю.
Упаду — на подножку, но с улыбкою странной.
… Встану и отряхнусь. Заварю себе чаю.
Ложка меда и грусть — и к утру полегчает.
И опять. осторожно в никуда. Ниоткуда.
Я — улыбчивый ежик. И другим я. не буду.

Тонкий стебель. Белый волос.
Горькой крови ручеёк.
Если что, иди на голос.
Встань и вновь иди на голос.
Сердца голос.
На восток.

Дунет ветер — будет компас.
Дунет ветер — будет след.
Если что — иди на голос.
Солнца голос.
Или свет.

За полётом белой рощи.
… показать весь текст …

Какая усталость от этих дорог.
Давай остановимся где-нибудь. В роще.
Нам включит дождливую музыку Бог
И мы потанцуем. И все станет проще.

Природы объятья. И наши с тобой.
И музыка-музыка-музыка. Слышишь?..
А в ней — крики чаек и моря прибой,
И ветер романтики улиц Парижа.

Да что там Париж! У нас свой уголок.
Романтикой ветер и тут не обижен.
А музыка льется. И делает Бог
Ее еще громче. И ты еще ближе.
… показать весь текст …

Я пишу желанье на бумажке
И сжигаю в пламени зари:
Приложи к моей душе ромашки.
Пусть душа с душою говорит.

Ничего ей справиться не стоит
С самою болючею бедой.
У ромашки сердце золотое
Под льняной рубашечкой простой.

В простоте искрящая домашность.
Жизнь как есть — без лишней суеты.
Приложи к моей душе ромашки.
Самые любимые цветы.

И пылают мосты на вчерашнем пути…
И совсем не случаен несчастнейший случай.
Я люблю тебя… Вместо «прощай и прости»…
Я люблю тебя… Вместо «поверь мне, так лучше»…

Вместо всех «мой хороший, мой милый, пойми»,
Вместо всех аргументов глупейших и знаний,
Из-под ног уходящей горящей земли,
Вместо всех пустословий — «Люблю» на прощанье.

Да-да…Всем воздастся. И мне. И тебе. И нам…
Городам нас венчавшим. И поездам разлучившим.
Всем. По слезам, по мечтам, по делам…
В виски, в ребра и под ключицы

свинцовой тяжестью, дикой печалью глаз,
одиночеством рвущим на рифмы-ритм…
Да, в каждой строчке все больше нас
будет… В спящем городе мы забыты…

А поездам все равно… кого
везти-качать, обдавая ночью…
Но греет горло… тебя глоток.
Очень.

Я рождественским снегом буду
тихо падать на города
в день, когда ты меня забудешь
навсегда-навсегда-навсегда…

В час, когда кто-то с верой в чудо
ляжет спать, не задув огни,
я рождественским снегом буду
засыпать ушедшие дни…

Для того лишь, чтоб ты на снежный
город глядя, подумал: «Нет,
я скучаю по ней, как прежде…
И люблю рождественский снег»…

Не полагайся на красивый взлёт.
И не живи паденьем неизбежным.
Ничто в природе вечно не цветёт.
Ничто вернувшись быть не сможет прежним.

Порой бессильна и стальная нить.
А пёрышко скользит над сводом правил.
Не дай же силе ум свой отравить.
А сердцу дай и вовсе. ими править.

Люби, лети, гори. и так твори,
Чтоб камни улыбались на закатах.
Познай закон жемчужины внутри.
[Она была соринкою. когда-то.]