Анна Островская

Мне кажется, мама, писателя начинают ценить только тогда, когда он уже умер. Вдруг все резко вспоминают, каким он был прекрасным человеком! Как талантливо излагал свои мысли! Как заглядывал людям прямо в душу! Но вот только пока писатель еще жив, никому он не нужен. Никто и не замечает даже, что он живой, что он трудится для читателя, ждет ответа, отклика…

Я не прячусь от тебя. Зачем?
Всё равно найдёшь меня легко ты.
В наш демонстративно быстрый век
Судят по одёжке отчего-то:

Много ль «лайков» было в Инстаграм?
Сколько там подписчиков и «фоток»?
Что же… Заходи и «лайкай» сам.
Может, всё же спросишь: «Как живёте?»

А живём неплохо: дочь растёт,
На тебя характером похожа.
Учится ходить, уже поёт,
Выросла из множества одёжек.
… показать весь текст …

— И в каких же мелочах, Лада, вы находите свое счастье?
— В чашке кофе утром — приготовленного именно так, как я люблю: с корицей и со щепоткой перца. В хорошей музыке за завтраком. В улыбке моей дочери и в том, как мне облизывает руки наш щенок. В красивом синем платье, которое я надеваю, чтобы пойти на работу. В том, что погода сегодня теплая и солнечная, море шумит очень ласково, и вечером я обязательно схожу искупаться. В том, что я беседую сейчас с тобой, и мне это интересно.
— Но всё это не про счастье и не про смысл.
— А про что же тогда?
— Ну, это просто маленькие удовольствия. Потребительство. Эти мелкие детальки не могут быть смыслом.
— Каждая из них, возможно, на звание смысла и не потянет, но все вместе они складываются во вполне дееспособный механизм. Счастье, как мозаика, складывается из отдельных фрагментов, день за днем. У меня так.
— А у меня нет…

Вот ведь… Как жаль, что у неё — нет! Но я не могу вложить ей в голову свои представления о мире.

Слушай себя и на мечту свою положись,
Сердцу доверь холст из дорог, новую кисть.
Будет еще радость побед, счастье любви,
Только живи, только дыши, только твори!
Вот твой фонарь, зонтик и плащ, в добрый же путь!
Веру в себя спрячь в рюкзаке, не позабудь.
Добрых дорог! Светлых людей небо хранит.
Только живи, только люби, только твори!

Стихи обладают удивительным свойством: в разном возрасте они воспринимаются по-разному, несут совершенно различные смыслы. Многие строки, написанные еще в детстве, сейчас читаю и удивляюсь — да это же самое настоящее письмо из прошлого самой себе, нынешней. То предостережение, то крик отчаяния, а то и заряд вдохновения и надежды. Чему они могут научить? Пожалуй, они могут научить не сдаваться, не трусить, любить жизнь, быть честной с самой собой, прислушиваться к интуиции. Надеюсь, они научат этому не только меня, но и еще кому-то помогут разобраться в своих душевных омутах.

— Сновидцев на Земле не так много. А людей, в том числе совершенно не добрых, уже два с лишним миллиарда. Что будет, когда население восстановится до довоенного уровня? Приблизится к семи миллиардам, потом к десяти, к двадцати? Злости неизбежно станет больше…
— Предполагаю, что тогда и сеть сновидцев расширится. Это же что-то вроде опорной решетки. Пока есть на Земле люди, способные сохранять связь между собой, приходить друг другу на помощь, верить в добро, мир будет развиваться в сторону света.
— Тогда вам следовало всех сновидцев сделать бессмертными, чтобы эта решетка была прочнее.

Маску веселья цеплять нет никакого толку —
Она всё равно сползёт. Главное, чтобы без кожи.
Вот уж который год кормлю я белого волка,
А как там черненький твой? Живой? Вот наглая рожа,
От обжорства не сдох? Что ж, передай приветик.
Место, где он не найдет, есть ли на этом свете?
Где же эта нора, чтоб от него укрыться?
Чтобы не мог достать, скомкать мои страницы.

Мой же черный волчок тихо сидит в сторонке,
Молча через плечо смотрит на этот мир.
Грань между белым и им кажется очень тонкой,
Только…
… показать весь текст …

Вот оно, счастье, — западный свежий ветер,
Бьётся вода Невы о гранитный берег.
Cолнышко над Дворцовой, смеются дети
И неизменно в Россию хочется верить.

Как бы ни билась жизнь о разлуки и встречи,
Что б ни случалось в мире, разном и странном,
Каждое сердце Санкт-Петербург подлечит,
В каждой душе закроет былые раны.

Каждый гордится быть Петербурга частью,
Маленьким лучиком теплым в гранитном холоде.
Это какое-то необратимое счастье —
Жить в Петербурге — в нашем любимом городе.

Творчество — странная штука. Ты можешь написать сто стихотворений — и их никто не заметит. А можешь написать одно — и его будут цитировать в Интернет налево и направо и выдвигать тебя на множество премий. Но при этом гораздо более важным может оказаться чей-то один единственный отзыв на никем не замеченное стихотворение двадцатилетней давности. В одном отзыве может быть в миллион раз больше эмоций и тепла, чем в тысячах бездушных «лайков» и «репостов». Вот ради таких отзывов поэт и пишет стихи.

Каждый из нас — большое мозаичное панно. Все люди, которые дороги нам (не обязательно существующие, это могут быть даже герои сказок и книг!) становятся маленькой частичкой нас. Мы формируем свою личность из множества образов, не только любимых, иногда и ненавидимых, и пугающих. Этот процесс называется интроекцией. Всё-таки по большей части мы с детства выстраиваем себя из образов именно почитаемых, уважаемых, дорогих. Мы становимся теми, кого любим, уважаем и ценим, и в свою очередь влияем на тех, кто любит, уважает и ценит нас.