Александр Архипов

Смелость — это инстикт, мужество — это характер. Самодовольство — это глупость, саморазвитие — это мудрость. Увлечение — это забава, преданность — это любовь.

Месть не бывает соразмерной. Как и прощение — напрасным.

Существует два вида чувствительности: наблюдательный талант, который восхищает и чрезмерная обидчивость, которая раздражает.

Баловать можно тех, кто не портится. Но существуют ли те, что не портятся?. Великодушие прекрасно, но увы, и оно наказуемо. Вначале ты позволяешь другим, потом они позволяют себе…

Мир перевернулся: пошлость стала великим фетишем, а мудрость — великим табу.

У большинства из нас вся жизнь уходит на исправление ошибок молодости. Но если бы это было не так, многие люди просто не знали бы чем себя занять.

Тот, кто грызёт сам себя не многим отличается от того, кто грызёт других. Вообще, что это за смысл жизни — всё время кого-то грызть? Вроде бы и не белка, и не бобёр, вроде бы человек, а с пониманием воплощения — ни как.
Откуда появляется эта сверхпридирчивость, этот талант во всём видеть плохое, потакать страсти самокопания или червоточине циничной критики окружающих? Причин может быть много, хотя в девяти из десяти случаев все они восходят к ущербному воспитанию. Тут вам и родительское невнимание, и нелюбовь, и банальное неверие, что чадо чего-то стоит. А ведь это не так. Каждый человек имеет наклонности, порой перерастающие в талант. Если вовремя вселить в ребёнка веру в собственные силы. Если не пренебрегать и не убивать в нём Дух. Если с ним заниматься, пестовать, поднимать…

Уж лучше голосом своим
Я буду вечно-неуместным,
Чем остроумием чужим —
Приятным, правильным и лестным.
Уж лучше всё перевернуть,
И сотрясать авторитеты,
Чем освящая ложью путь,
Войти в известные сюжеты.
Уж лучше вовсе замолчать,
Чем с подлым веком соглашаться.
Уж лучше с чёртом бой принять,
Чем самого себя бояться!

В своих маленьких привязанностях и каждодневных привычках мы выказываем больше естества, чем в провозглашаемых нами истинах и многочисленных уверениях.
Самый точный портрет человека — это неприхотливый эскиз, сделанный рукой того, кто долгое время находится с ним рядом.

Труднее всего дела с искусством обстоят у того, кто называет себя реалистом. Реалист хочет всё понять. Отождествляя искусство с привычными ему методами познания. Но дело в том, что стихотворение — это не реферат по формальной логике, картина — не рентгеновский снимок, музыка — не предмет расшифровки сигналов с далёких планет.

Искусство — это ощущение художника. Искусство — это тот язык, на котором художник способен общаться со своей аудиторией. В ком-то это резонирует, в ком-то нет. Но по этом…
… показать весь текст …

Написать книгу — значит признаться в любви. Опубликовать её — значит сделать официальное предложение.

Если не общаться — о чём писать? Если писать — когда общаться?

Любая точка зрения интересна. Если она искренна. Даже если она является твоим заблуждением, а не чужим штампом.

Какая всё-таки существует огромная разница между остроумными авторами и каждодневно изливающими свою желчь злобными провокаторами!
Первые иронизируют над собой и над противоречивыми явлениями этой жизни, вторые — всецело зациклены на себе, отравляя углекислым газом своих личных обид публичное пространство.

И дело тут даже не в их отвратительной лексике, не во всегдашнем и таком же показушном всезнайстве, не в высокомерном, циничном тоне. Всё дело в их теориях. Лже-теориях, конечно!
С каким сла…
… показать весь текст …

Вопрос не столько в том, почему дурной пример заразителен, сколько в том, почему не столь заразителен хороший?

Твоя правда в большей степени ТВОЯ, чем ПРАВДА.

Посредственный писатель похож на посредственного любовника: в теории — должен волновать, на практике — лишь раздражает.

Молодость плохо понимает, а старость плохо помнит. Поэтому хорошо, когда вовремя наступает зрелость и ещё лучше, когда она долго длится.

Молодость не понимает тех, кто идёт с ярмарки. Ей кажется, что праздник будет длиться вечно и что только она — возбуждённая духом и телом молодость, способна постичь этот архаичный, надменный, испорченный мир. Надежды, мечты, несокрушимая уверенность, что завтра всё будет хорошо. Ведь стоит только засучить рукава. Стоит только сделать что-то иначе. И всё стане…
… показать весь текст …

Страсть может стать любовью. Любовь может быть со страстью. Но если страсть не подымется до вершин любви, ей так и суждено остаться похотью.

Бедность — не порок, она мать пороков. Впрочем, как и роскошь