Александр Архипов

У нас с доверием царит неразбериха,
Мы доверяем тем, кого не знаем.
А после: «Ах как мерзко, ах как дико!»
И веру в человечество теряем.

После четверти века с женою,
Я усвоил важнейший урок:
Будь ты лебедем, будь ты свиньёю —
Научись понимать между строк!

Военным можешь ты не быть, но мужиком ты быть обязан!

Один толкнёт, другой тебя ославит,
А третий будет строгим как судья.
Сынок, пусть только мудрость не оставит,
Спроси себя: «А кем был людям я?»

На самом деле всех нас учит абсолютно всё — и чужие идеи, и собственный опыт. Правда умных (и это не секрет) потом ещё доучивают собственные идеи и чужой опыт.

В этой связи можно задать хороший вопрос: «А чем же является ум?» Ум является сложной комбинацией врождённых способностей и освоенного образования. Почему сложной?

Потому что иногда врождённые способности, усыплённые ленью, не становятся умом. Даже под воздействием фундаментального образования. Потому что иногда намного меньшие способности и посредственное образование, разбуженные амбициями, становятся выдающимся умом.

Что у мудрости на уме, то у глупости нигде.

Пожив какие-то время начинаешь понимать как закончится каждая история. Тут не нужно быть пророком, не нужны особые интеллектуальные способности или врождённая интуиция. Достаточно многолетнего опыта — описывающего одинаковые завязки и финалы. Случаются ли исключения? Несомненно. Но они объясняются скорее новым опытом, чем волшебством.

Искусство не подменяет и не заменяет факты, но иногда чтобы понять реальность, нам не обойтись без её творческой интерпретации.

Злодей в качестве главного героя — это такой изменённый вариант образа маленького человечка. В конце повествования оказывается, что у маленького человечка (от Акакия Акакиевича до Форреста Гампа) внутри — большая душа, доброе сердце и исправный нравственный компас, а вот у всех остальных…

Вот так же и со злодеем. Поначалу нам кажется, что он — исчадие ада, бездушное, мерзкое чудовище. Чуть позже мы понимаем — у него есть смягчающие обстоятельства в виде какого-то благородного мотива. (От Юрия Деточкина до Декстера Моргана) А в самом конце — он уже просто душка. По сравнению со всеми остальными…

И после того как опускается занавес мы должны ответить на главный сущностный (а возможно и насущный) вопрос: «А кто мы — искренние злодеи или лицемерные?»

Самое очевидное доказательство искренности — бескорыстие.