Аграфена Позднякова

Весна предлагает отбросить точность,
Эту вежливость королей.
Душа пусть строфами мироточит
В мир. В категорию «зрелища-хлеб».

В утиль условностей старую ветошь,
Сжечь вместе с чучелом зимы.
Стриптиз с душою полураздетой
В калейдоскопе я — мы.

И ей богу, плевать на все феврали!
Не бывает так, чтоб любить не сезон.
И хрустящих снегов тонкий лен постелив,
Ты приносишь в ладонях свой сладкий сон.

Там горячий песок море лижет с ленцой,
Мы распластаны. Кончиков пальцев ритм
Знает тайнопись, у меня вырывая стон.
Ветер ловит его, голос низок и хрипл.

Партитуру фантазий жарких играть
Ты на клавишах тела мастер, Магистр.
Шоколадом горчит неба черная гладь,
Каждый звук медов и слегка бархатист…

Рассыпаемся жалким раскрашенным пластиком,
А восторги такие — ну точно бриллиантами,
Нам бы чаще, коллеги, орудовать ластиком,
И не мнить себя всуе большими талантами…

Закружи меня снами, я буду твоею,
Буду шелком стекать, обнимая колени,
Буду сонмом мурашек, пламенем ощущений,
Жаром страсти втекаю, желанием в вены.

Буду нежно держать одинокое сердце
И свое протяну я тебе для замены.
Мы с тобою два звука, созвучие в терцию,
Что трепещет на струнах звездной Вселенной

С годами стало больше точек,
Все меньше как-то запятых,
И смыслы слоем между строчек,
И больше личных, нажитых.

А кто-то с плохим ЧЮ поменял «жизнь» на «жесть»,
И чувства живые на серию барных коктейлей.
И раньше будильника, выставленного на шесть,
Ты маешься утром в своей одинокой постели.
Вот все завертелось — разминка и душ, и мейкап,
Немного морковного фреша с галетным печеньем.
Сквозь суетность утра проглядывает тоска
Голодной волчицей. Ждет вечера с нетерпением.
Пока ты теряешь ее в смеси реплик и лиц,
И прячешь за искренней маской дежурной улыбки —
Железная леди и вечный твой супер блиц,
Без права на промах, каприз или даже ошибку.
Но мало-помалу улыбка стекает в оскал,
Свинцовость в ногах и свинцовость в душе несогретой.
… показать весь текст …

За секунду до выстрела ветер трепал твои кудри,
И ловил объектив дым костров и накал баррикад.
Вдруг споткнулась и падаешь брошенной куклой лоскутной,
Почти черная кровь убегая, пятнает наряд.

Безучастно лежишь и не слышишь испуганных криков,
А в прицеле у снайпера мечется новая цель.
Мир войны смотрит в ночь равнодушный и жадно-безликий,
Наполняется дымом и графикой злых мизансцен.

Мир войны смотрит в жизнь, забирая ее без остатка,
И ложится жнивьем под серпом мой бесстрашный народ.
И под выстрелов дробь кровь так щедро пятнает брусчатку,
И капелью дождей наши жертвы февраль отпоет.

Давай с тобой разделим тишину
На ненаписанные нами строфы,
На миг до самой горькой катастрофы,
На нашу на двоих одну весну.
Разделим на предчувствие улыбки,
И на звучанье одинокой скрипки,
На блюза горькой грусти глубину,
На море грез, в котором я тону…

Я тебя укрощу, звереныш,
Рифмою угощу, дотронусь
Бисером слов слегка по телу
И абрикосом луна спелым.

Змею проще было в раю с Евой…
Тайнопись узнаю. Эвон
Бешено мчится пульс, лихорадит,
Это секретный код взглядов.

Я тебя закружу, мой дикий,
Сладостью заблужу клубники,
Сухо стало во рту — грезы.
Строфы я расплету — поздно.
… показать весь текст …

Мир нас меняет — мы злее и суше,
наши глаза теперь — словно прицелы.
в дзотах пустеющих комнатушек
смотрим в экраны заледенело.
пальцы порхают над клавиатурой
коменты в мир полетели, как птицы,
можно быть умной, можно быть дурой,
просто так сложно остановиться
и не играть в эти странные игры.
словно паяц, я кривляюсь под ником,
в жизни-игрушке левел отыгран,
но нет азарта — видимо, сник он.
мы убиваем бегущее время —
это стрельба по часам и минутам.
… показать весь текст …