Юрий Григорьевич Санников

За рекою, за мостом
Ночь лучиною горит.
Колоколенка с крестом
Покосившимся стоит.

Сердце ноет и болит.
Как же сердцу не болеть?
Птица-ночь летит, летит,
Мне же некуда лететь.

Словно на семи ветрах
Я стою, едва дыша,
У меня темно в глазах,
И больна моя душа.
… показать весь текст …

В церкви ангелы, как бабочки,
Как стрекозы на опушке…
Мы сидим с тобой на лавочке,
Прижимаемся друг к дружке.

Как посеянные зёрнышки,
Словно маленькие пташки…
Так цветут под ярким солнышком
Колокольчик и ромашки.

Церковь прибрана, как горница…
Здесь светло и многолюдно!
Под покровом Богородицы
Хорошо нам и уютно.

Луна-ворожея над куполами храма,
За окнами февраль — горит огонь в печи.
На крыльях мотылька — две строчки Мандельштама,
Двустишие парит над пламенем свечи.

Двустишие летит, созвучное пространству,
То светится во тьме, то прячется в тени.
Его стихи сродни молитве и шаманству,
Божественной игре и колдовству сродни.

Душа обнажена, грудная клетка вскрыта,
Как терпкое вино, пьянит волшебный ритм,
И улетает в ночь его стихов музыка,
Взрезая небеса, на крыльях парных рифм.

Вдали от перекрёстков и дорог
Меня встречает ясеневый Бог.

Царём лесным глядит из-под бровей,
Глаза прикрыв ресницами ветвей.

На сучьях мох с отливом седины…
Он весь — из невозвратной старины.

Пчелиный царь душистых медуниц
И самодержец ельников и птиц.

Задумчиво он смотрит сквозь меня -
Лесной владыка инобытия.

Август. Тихо в округе. Ни зверя, ни птицы.
В землю медленно сыплются спелые зёрна.
Вот и время пришло — и созрела пшеница,
И ложится на ложе из жирного дёрна.

Тишина. Покосившийся дом у дороги,
Ни скитальца, ни песни, ни скрипа повозки.
Дом заброшен, и леший сидит на пороге,
И сбежались к нему васильки и берёзки.

Старый дом покосился и кем-то разграблен.
Ветер треплет берёз пожелтевшую гриву.
Август умер, и падают яблоки с яблонь
В придорожную пыль, лопухи и крапиву.
… показать весь текст …

Грешишь да каешься вослед,
Днесь строишь храмы… По присловью —
Ты умываешься, мой свет,
То ключевой водой, то — кровью.

Твой сладок дым, твой горек хлеб,
И что ни век — раскол и смута,
Ты узелок тугой судеб,
Ты то распята, то разута.

И вот теперь который год
Как от вина, пьяна от воли…
В хмельном чаду кроши ломоть
Своей судьбы и русской боли.
… показать весь текст …

Мелодия для скрипочки и флейты…
Страшит её святая простота.
Два голоса, две вещих птицы смерти,
Два ангела и — райские врата.

Два голоса звенят в ночной тиши…
Чудесное — обыденно. У чуда
Два голоса, два сердца, две души,
Летящие неведомо откуда.

О, как они высоко вознеслись
Над серыми и будничными днями!
Душа и сердце в узелок сплелись
И проросли в грядущее корнями.
… показать весь текст …

Не жаль ничего! Да и вы ни о чём не жалейте!
Я слышал, как небо играет на яшмовой флейте,
Ей вторила нежно печальная флейта земли,
Гремели литавры, летели на юг журавли,
Горели огни вдалеке на ночной переправе,
Сияла луна, словно перстень в волшебной оправе,
И пахло травою и пахло речною водой,
И падали звёзды, сгорая, одна за другой.

И ожили духи воды в расплескавшемся море,
И слышал я ангельский хор в грохотавшем прибое.
Выл ветер в ущелье, взлетая до верхней октавы,
Дурманил, как девы дурманят и терпкие травы,
Как кубок вина, как лаванда, как чайная роза,
… показать весь текст …