Алексей Егишян

Пока мы рассуждаем о том кто из нас прав, настоящая правда ищет свое место в истории.

Никто, кроме несуществующего Бога — не способен ежедневно беспокоить миллиарды людей.

Мы знаем что каждая душа глубоко чувственна, но она не бывает высоко рассудительна — суждения того, кто судит так как его душе угодно, всегда не справедливы.

Гармония есть и в сердце высокомерия — ведь даже тот, кто слишком себя любит, уверен, что оскорбления в свой адрес он не заслуживает.

Мысли подражателя, всегда слишком специфические на вкус — от того, его нельзя с кем-либо спутать.

Прожить всю жизнь с угрызениями совести, это лишь вопрос моральной подготовки.

Я никогда не осуждаю Быдло — потому что помню, как однажды, я сам хорошо справлялся с этой ролью.

Если хочешь поведать человеку о благе, тогда не испытывай страх, перед его непониманием.

«Кто наблюдал как идиоты становятся кумирами — тот видел, как прекрасен рассвет падения цивилизации».

«Даже если захотите, не пытайтесь мудрого судить за его слова — ведь сами вы горды, и часто себе льстите, а он ничто, лишь тень, он пустота».

Дело не в том, что наша истина скрывается за нашей правдой, а наша правда уступила место лжи — а дело в том, что истинна из нас есть в каждом, вот только мы слепы глухи и немы.

Идиотизм — одно из самых легких и доступных состояний, поэтому оно многих устраивает.

Три минуты боя — равны целой жизни спокойствия.

Нас никто не делал жестокими — нам просто показали какие мы есть на самом деле.

Лишь та бесконечность нам по нраву, в которой мы прибываем в абсолютном счастье — другие, наши минуты бесконечности, лишь одна из форм, нашей агонии.

Мне не доводилось встречать более смелого проявления собственной глупости, как рассуждения о человеке.

Тайна злого умысла, как алкоголь — чем дольше она хранится, тем крепче будут о ней воспоминания.

Больше всего у меня жалость вызывают именно те люди, о которых точно забудут другие.

Там где законы государства сложили свои полномочия — законы человеческой совести, жестоко вершат правосудие.

С неба пусть смотрят хоть с высокомерием — лишь бы не презирали.