К нам падают сердца далёких звёзд
В отчаянно протянутые руки.
Оно в твоих ладонях тихо бьётся,
Но целый космос слышен в этом стуке.
Светящиеся души дальних звёзд
Несут в своих осколках Персеиды
И ты в ладонях держишь сердце,сквозь
Которое твоё им тоже видно.
Хочешь стать птицей — придется терпеть,
Пока прорастают перья,
Каждое утро брать за руку смерть
И отводить от двери.
Слушать, как что-то проснулось внутри
Вечное, словно небо.
Хочешь стать птицей — всегда лети,
Где бы ты только не был.
Чувствуй глазами, смотри душой,
Кровь отдавай природе.
Сверху понятно, что мир ещё
В темных долинах бродит.
Эта земля не выносит птиц,
Ветер ломает крылья.
Где-то там, где луна ночью смотрится в воды рек,
Где доверчиво летние травы растут к рукам,
Безымянный Создатель построил себе дворец
Из рассветных туманов и выжженного песка.
Он выращивает на крыше лимоны, имбирь и мирт,
Он разводит в бассейне соль и морских китов.
У него на неделю в планах закончить мир,
Но сегодня суббота, а мир ещё не готов.
Не хватает чего-то важного, чтоб в раю
Человек не скучал и стремился себя познать.
Безымянный Творец отпускает из рук змею
И в закатную смесь…
Бог играет на флейте, растущей из рук его
Лесами, людьми, лесами людей,
Животными и птицами, живущими в них,
Всеми их облаками и небесами.
Он и есть эта флейта, на другом конце которой
Звучит запах свежескошенной травы и свет солнечного утра,
Звучит единственная в мире улыбка,
Вобравшая в себя улыбку всей природы.
Целую морские волны приоткрытых солёных губ,
Дрожащий на ветру язык листа осеннего дерева,
Небосвод летящих по мне глаз,
Спутанные ветви волос
И в какой-то момент ощущаю себя игр…
Когда время уходит, не стоит его держать —
Можно смешивать краски, слушать английский джаз,
Открывать нараспашку двери в свои дома,
Из цветочных чашек тянуть охлаждённый май.
Когда время уходит, значит уже пора
Попрощаться со старым и новое выбирать,
Перепахивать поле, раскладывать по зерну.
Время — подожжённый бикфордов шнур.
Когда время сгорает, не стоит его тушить
Ни водой, ни песком, ни молитвой в ночной тиши,
Ни предсмертным криком, ни магией-ворожбой.
Говорят, что не властен над временем даже Бог.
Время не держит зла, никого не ждёт.
Время бывает сном, проливным дождем,
Мой лунный сад, цветущий на снегу,
Мой вечный друг, далёкий и упрямый.
Когда моих сквозь свет касались губ,
Вы, кажется, от крови были пьяны.
И сад гудел от роя лунных пчёл,
И я письмом ложилась Вам в ладони.
И небо океаном за плечом
Лежало Вашим — тихо и бездонно.
И бледная, как камбала, луна,
Зашла за тучу, всё лишая света.
И в это время вдруг не стало нас,
И сада, и его цветущих веток.
И будут летом в комнате моей
Жить бабочки, как тени Ваших писем.
Перегорев в костре солнцестояния,
Мы остываем на руках ночного неба.
Его ладони вечные, бескрайние;
Похоже на родительскую нежность
Наш взор остановить его стремление
На Гончих Псах, Медведице, Драконе,
В стекле Луны, поймавшей отражение,
Так трепетно заставить нас не вспомнить,
Оберегать от бесконечной Глуби,
От вечности, похожей на безумие
Нас в этом мире, где мы только люди,
Нас в этом мире поднебесных сумерек.
Я однажды тебе расскажу, как своих ведут
Через горные пропасти и темноту пещер,
Как своих узнают по отметинам прежних душ,
Как во сне собирают образ знакомых черт.
Когда ты подрастешь, ты станешь их вожаком,
Ты их примешь в себя, наследуя мой удел.
Видеть сердцем, смотреть глазами — таков закон.
Уводи их подальше от дымных жилищ людей.
Я однажды тебе расскажу, как шумит вода,
Пробивая себе дорогу сквозь слой земли,
Как охотник идёт в ночи по моим следам —
Это тяжесть людской души так ему велит…
В той жизни, в которой мы были китами,
Мы говорили друг с другом песней,
Мы знали о небе великие тайны,
Мы растворялись в его созвездиях.
Мы становились огромной ночью,
Ничем, переполненным звуком и светом.
Мы можем так снова. Если захочешь,
Мы будем большими китами лета.
Трава и деревья нам будут телами,
Пусть скрипка сверчка заменяет нам сердце.
Ты видишь, как вечно склонился над нами
Держащий мир якорь — всезнающий месяц,
Как небо раскрылось большим океаном
И приняло нас, свои руки расставив.