Однажды, порою недавней,
спросили, мне сердце тревожа:
— Ну, как, в безграничном страданье
Елена, смеяться ты можешь?!
Наверно, любовь неземная
всю твою сущность согрела?
И я улыбнусь им, кивая:
— Вы правы, ну, что тут поделать?
— Но кто это? — спросят пытливо,
чтоб муж мой услышать не смог,
а я улыбнусь им игриво
и тихо отвечу:
— Бог…
— Елена, ну, хватит смеяться,
Не пишу я больше о любви
И на лире сорвана струна.
Что мои отпели соловьи,
Знает только горькая Луна.
Не пишу я о любви. Зачем?
Тот костер дождями слез убит.
Не забьется сердце в пульсе вен,
Если Ваше имя прозвучит.
Ваши руки у сердец иных
Греются несмело у огня.
А когда-то у колен моих
Милости просили у меня.
А когда-то пламя страстных слов
Когда черными кляксами стаи ворон,
Закружили над пропастью бед,
Друг мой лучший ответил,
сквозь горестный стон:
«Я помог бы, да времени нет.
Ах, как жаль, но сейчас не могу, недосуг,
Но я душу бы отдал тебе.
Ты же знаешь: я верный и преданный друг
В твоей трудной, нелегкой судьбе.
Я и боль твою, ведьму, метлой бы прогнал.
И всегда я помочь тебе рад.
Я б раскрыл тебе мир, словно школьный пенал,
И не надо, не надо наград.
Я бы горы свернул и преграды с дорог,
В моей святой стране мой город сердцем назван
Без перерыва бьется там морской залив.
О, чудо из чудес Земли, с годами краше раз от раза.
Свобода и весна — мой город Тель-Авив.
То дар святых небес, что послан ты судьбою
За ожиданье и терпенье горьких мук.
Свое дыханье и судьбу переплету навек с тобою,
Моя молитва и единство крепких рук.
Мой город — мой покой, надежда и отрада.
Конец изгнанью, униженьям, холодам.
Весны и радости прилив,
И песня моря как награда,
«Вы не поняли, мисс, я совсем не прошусь к вам в постель.
Мне вот только казалось, нам есть, что поведать друг другу.»
(А. Макаревич)
Счастье бродит по свету — усталый седой пилигрим.
Кто-простив, кто-поняв, по лесам его ищет, по долам.
Ну, а это, всего лишь, когда любит тот, кто любим,
Остальное все — эхо от отзвуков главного соло.
От последней черты, до рождения путь недалек.
Чью судьбу нам хранилище выдаст, змеи или птицы?
Вы не поняли, лорд, мне не нужен был ваш кошелек,
Просто мне показал…
Способна все перевертеть,
Штиль превращая в вихрь.
Любовь, как маленькая смерть,
Но только для двоих.
Связует души и тела,
Свой обнажая лик,
По взмаху чудного крыла
Все разрывает вмиг
Величественна и проста,
Служанка, госпожа,
То холодны ее уста,
А то бросают в жар,
То милует, а то казнит —
Законам не перечь,
Ты хотел, и я хотела.
Ты не смел — и я терпела.
Ты был робок, ночь струилась.
Ты ушел и я смирилась.
Мы хотели, без сомненья.
Мне бы плюнуть на стесненья,
Поберечь бы наши нервы
И тебя коснуться первой.
Только «трогаюсь» рассудком,
И представить это жутко:
Если б ты мой взгляд не встретил,
На касанье не ответил.
Покраснел бы, засмущался.
И, вообще, ретировался.