Молитв заоблачный эфир, летящий в небо цвета сажи,
Душа пытается слагать в великолепном афоризме,
А губы шепчут невпопад единственный вопрос: «Когда же?»
И явится строфой ответ небес немых: «Не в этой жизни».
Но я хранилища судеб пережила лимит юдолей
И отродившись в энный раз я век земной дышу последний.
Перетерпела и любовь, и наслажденье счастья боли,
Кроваво-красную зарю, закат, измученный и бледный.
Останусь дома — не вернусь. И, отвечая на молитвы,
И плачи стонущих с земли я, трепетно, без укоризны,
По Высшей воле, прошепчу слова, что горечью политы,
Но их честней не видел свет:
