маша трауб

— Да, Мария Васильевна, я забрала Полину к нам, — слышала она ласковый голос Ольги Борисовны. — Не волнуйтесь, работайте спокойно.

— Ольга Борисовна, — обращалась Полина.

— Да, зайка, — улыбалась та.

Это Полина тоже отметила почти сразу. Ольга Борисовна всегда говорила ей «зайка», «детка», «дорогая девочка», «моя дорогая», а мама скупо называла ее Полиной или, редко, Полей.

Чтобы как-то оправдать маму в собственных глазах, Полина решила, что она тоже когда-то вылечила Ольгу Борисовну, поэтом…
… показать весь текст …

…Для Гоши она готова была на все. Он вставал в семь — Наташа поднималась в шесть, чтобы приготовить завтрак. Гоша был приучен завтракать плотно, и она варила ему молочные каши и делала творожные запеканки. На вечер пекла булочки и ватрушки. Гоша ел, а она сидела напротив. Так же, как когда-то сидел Александр Маркович. И в этот момент ее гримаса превращалась в улыбку.
— Ты такой умный, такой красивый, такой замечательный, — шептала Наташа и действительно в это верила. Гоша ее не одергивал.
Она го…
… показать весь текст …

…Баба Нюся расцвела. Ей нравилось, когда в доме собирались все — Люся с Марией Васильевной и Леночка с мальчиками. Все рассаживались вокруг кровати бабы Нюси и занимались своими делами — мальчики делали уроки, Мария Васильевна читала вслух, Леночка дремала в кресле, Люся на подносе разносила чашки с чаем.

Ни единого раза Леночка не задержала оплату. Иногда давала больше, краснея. Мария Васильевна знала — Люся отмыла несколько незапланированных квартир после ремонта.

Леночка позвонила среди ночи.

— Мария Васильевна, баба Нюся говорит непонятно. Вроде бы по-украински, но я не все понимаю, — плакала Леночка в трубку.

Мария Васильевна сразу поняла, что это конец. Четыре следующих дня стали ожиданием — по утрам баба Нюся улыбалась, была спокойной. А по ночам тревожилась и говорила по-украински.

— Я и не знала, что она с Украины, — плакала Леночка.

— Это ничего не значит, — отвечала Мария Васильевна. — Она могла говорить по-украински в раннем детстве. Сейчас она туда вернулась…

…Леночка рассказала Марии Васильевне про свои работы, про то, где сколько получает, сколько должна платить за съемную квартиру, сколько отдавать за секцию младшего сына и сколько — за курсы старшего. Отняла еще на еду и аккуратными цифрами выписала остаток — совсем ничтожный. Мария Васильевна согласилась. Леночка была как на ладони, таких и не встретишь. Уставшая, как сто чертей, руки стертые, а ведь еще молодая, яркая. Мальчишки у нее росли золотые. Старший носил тяжелые продукты — молча приволакивал, ставил пакеты, кивал и уходил. Младший отвечал за хлеб, молоко и яйца. Он разрешал себя покормить — Люся готовила для бабы Нюси, а отдельно — для мальчика. Тот тоже молча съедал все, что было на тарелке, кивал, тщательно мыл за собой посуду и уходил. Люся отсыпала ему с собой баранок или конфет…

Когда мы, дети, становимся взрослыми? Раньше я думала, что в тот момент, когда умирают наши родители. Нет, намного раньше. Когда мы моем наших родителей в ванной, как моем своих маленьких детей

…Он не был ей благодарен и совершенно не собирался жить с ней после Победы. Новую жизнь он представлял себе с кем угодно, но только не с докторшей. Он спал с ней, назад на войну не рвался. Считал, что все так, как должно быть, все честно — он получает уход, заботу медсестричек, а платит за это тем, что может дать мужчина женщине. Иван не любил ее, не жалел, не был признателен. Он ею пользовался, считая, что она пользуется им.

Он расстался с Клавдией Степановной легко и радостно, под звук праздн…
… показать весь текст …

— А теперь скажи мне, чё ты на моего Ромку позарилась? Другие, что ль, не брали уже?
Лиза посмотрела на свекровь. Она на глазах растеряла свою разухабистую веселость и смотрела на Лизу с нескрываемой ненавистью. И в этот момент вполне могла укусить ее своими острыми мелкими зубами. Вцепиться в шею и загрызть за своего Ромку.
— Я тебе так скажу. Я всегда говорю как есть, — продолжала Валентина Даниловна. — А ты или съешь, или подавишься. Ромка мой мужик тот еще. У него баб было столько, что я счи…
… показать весь текст …

…У Марии Васильевны ныло где-то под сердцем. Она знала, что это не сердце, а подреберье, невралгия. Плохое предчувствие. Когда она давала капли Ольге Борисовне, та сильно сжала ее руку и сразу же отпустила. Вот тогда и появилась эта тянущая боль, ничего хорошего не предвещавшая. Мария Васильевна научилась слышать себя, а через себя — своих пациенток. Если подреберье — значит, уже все. Битва проиграна. Вылечить уже нельзя. Можно только оттянуть, отодвинуть уход, выцарапать еще немного времени. Ма…
… показать весь текст …

…Я лежала на верхней полке, якобы спала и подслушивала разговор Кати и мамы.
— Я ведь ничего не чувствовала. Никакого предчувствия беды, — рассказывала Катя, — знаешь, я ведь иногда думаю, а вдруг они ошиблись? Я ведь должна была почувствовать, что что-то не так. И это ведь я виновата, что так получилось. Я тогда таблеток наглоталась. Еще стояла и думала, как их пить. Сразу все или по нескольку. А когда воду допила, испугалась. Мне ведь чего было нужно? Чтобы муж меня просто пожалел. А он молчал…
… показать весь текст …

…Ольга Борисовна держалась на удивление хорошо, можно даже сказать, просто отлично. Память ей уже изменила, но сердце работало исправно. Да еще и таланты открывались — она увлеклась монофонами, которые считала гениальными, и мечтала когда-нибудь издать отдельной брошюрой. Полина принесла Лизе образец творчества:
«Соседка Светлана сживала соседей со свету. Соседи считали Светлану сумасшедшей. Светлана ссорилась с соседями, сводя с ума склоками, сутолоками, скабрезностями. Сумасшедшая Светлана спо…
… показать весь текст …