Геннадий Русаков

Пакостный дождичек сеется…
Как-то мне нынче россеится.
Как-то московится мне.
Или, скорее, рязанится?
Дождичек тянется, тянется…
Низкое небо в окне.

Там, за лесами, за Горами,
сёла с пустыми заборами.
Серое в поле висит.
Дни без названья и повода.
Ни воробья и ни овода.
Поезд вдали голосит.
… показать весь текст …

На улице Лаваля
меня расцеловали.
На улице Смирнова
мне дали по балде.
Не жизнь, а трали-вали…
Мы рано узнавали,
кому за что давали,
когда, и, ясно, где.

Не только хлебом живы,
мы были в меру лживы
и очень осторожны
по части языка:
совсем не лингвинисты,
… показать весь текст …

Я, наверно, других, не фамильных кровей:
я двужильнее, злей, не в пример здоровей —
весь в тамбовских прабабок, дьячковых старух.
Правым ухом востёр, а на левое глух.
Собирайся, мой род, мой приход отмечать:
пить дурной самогон и «матаню» кричать,
каблуками стучать, колготать что есть сил…
Собирайся, мой род, выходи из могил!
Ну-ка, прадеды, деды! Гляжу — столько лиц!
Созывайте своих незабвенных вдовиц —
захопёрских касаток, линялых стрижих!
Не найдёте своих — приводите чужих!
Полно вам по курганам-бурьянам лежать!
Нынче будем друг дружку за руки держать.
… показать весь текст …

Запомните меня: меня вот-вот не будет.
Запомните меня: я скоро ухожу.
Меня моя судьба ночами локтем будит,
я пальцем по её письмовнику вожу.

Родимые мои, последние, живые!
Запомните меня, как я запомнил вас.
Я, точно короед, в пространстве дырку выев,
протискивался к вам через ременный паз.

Настали времена суда без отпущенья.
Пришла пора детей, не помнящих отцов.
И снова по ночам угрюмый ангел мщенья
сверяет адреса и списки мертвецов.
… показать весь текст …