Чудда

Прикури от костра, на котором тебя сжигают —
подходящее время сделать эффектный жест.
Покажи им, что ты всесильная. Что живая.
И начнётся жесть.

Станет ясно. Настанет ярость. Дракарис, блRди!
Кто не бросился ниц — того забери чума,
чтоб не смели — ни лживым словом, ни черным взглядом.
Посходи с ума.

Никаких ожиданий, чёртовых оправданий,
совпадений священных знаний, сакральных дат.
И на каждое их голодное «всё отдай мне» —
не отдай.
… показать весь текст …

Пойдёшь направо, пойдёшь налево…
Дорогу выберет навигатор.
Откушай яблочка, королевна,
покуда месяц ещё рогатый,
ведь полнолуние увеличит
ведьмачью силу и крепость яда.
Пока у камня стоит счастливчик,
я привожу этот мир в порядок.

Погаснет жар твоего румянца —
замолкнуть было бы слишком просто.
От лишних принято избавляться
и я отправлюсь на перекрёсток
седым пером оголтелой птицы
… показать весь текст …

В наш торопливый утренний one night stand
мы добрались, едва ли собой владея.
Так поделом нам, сонным прелюбодеям,
мертвенный свет и краткость постельных сцен.

Ловкостью рук стирая неловкость фраз,
в белую бездну падая поминутно,
мы отменили едкое, злое утро
[птичка пропала — весь коготок увяз].

Этого мало. Жаль, что продлить нельзя
наше бесстыдство [в высшей его октаве].
Я улечу, ничего тебе не оставив.
Ты уезжай,
… показать весь текст …

Огонь горит или ветер дует, песок пропитывает водой — мы оба, знаешь ли, претендуем на нелюбовь твою, Сальвадор. Мы делим время и тело тоже, желаем разного от тебя, и нас когда-нибудь уничтожит слепой надеждой «не потерять».
Остервенело дойдя до крика от невозможности поиметь, тебя преследует Федерико по предрасстрельной кромешной тьме: следит и страстно тебя ревнует, как андалузского пса щенок. Его гранатовым поцелуям всё-всё заранее прощено…

…не постучав, не отбросив тени, уже раздетая догола как воплощенная Галатея к тебе приходит твоя Гала. Прими — она для того бродила, по следу запаха шла в твой дом сквозь гулкий город нагой Годивой, чтоб разделить непомерный долг.
Светло и нежно, темно и дико — всего лишь крайности, суть — одна. Кровит гибискус, горит гвоздика, созревший лопается гранат — твори, чтоб связи не разорвались. Не выбирай, не люби, не верь — невыразимая сюрреальность над здравым смыслом одержит верх.

Нам с тобой довелось любить до того прекрасно,
что, казалось, реальность этого не допустит,
нас заметят и тот, кто там отдает приказы,
даст прочувствовать немилости, злости, грусти.

Разрешили. Помогали. Глаза открыли.
В два узла соединили, а дальше — сами.
Было море голубое и были крылья,
сундуки битком со сказками, чудесами,
так тепло, что в шкуру кутайся, сердцем грейся,
будешь голоден — целуйся, целуйся сладко.

Я была на расстоянии часа, рейса,
долгой душной ночи в поезде с пересадкой.
… показать весь текст …

Какая за тебя идёт война — доныне не сражались так жестоко безумный до несбывшегося накх с бесчисленностью дэвов снегооких.
Любые средства — магия и меч — всё лишь бы не надеяться на фатум, отсечь все руки, крылья, уберечь от чар чужого плана-перехвата для мира и, чего уж, для себя, — как дикую нетронутую сельву. Глазеть, как полнолунья серебрят лихой твой взгляд. Века не спать, глазея драконом по возможным сторонам, откуда чей-то морок будет наслан. Какая за тебя идёт война…
Беззвучная. Невидимая. Насмерть.

пальцы гладят лепестки лёгких © У тебя в груди, души моей погубитель, золотая густая сома, поющий пламень, эпицентр гудящей силы — меня магнитит, а прильну щекой — так медленно, мягко плавит. В темноте мерцает кожа — тепло и блики, говоришь мне «можно» — млею и улыбаюсь. Я хочу коснуться сердца, к нему приникнуть, уловить его биение под губами, подержать его ладонью, впитать удары, чтоб в тебе не боль, а мёдом лилась истома. Вместо страха — нежность, чистая благодарность, ты меня впускаешь — щедрость твоя бездонна, отдаешь на милость — падаю в омут этот, средоточье жизни, нега и позолота.
Я из твари превращаюсь в восторг и трепет, погрузив — как хилер — руку в тебя по локоть.

2020

Королева тупых мечей и пустых зеркал гладит пальцем стекло старинного пузырька — если что и заставит истину засверкать, то не горькое это зелье. Скажи ей правду. До зари говори, с рассветом не замолкай, всё пространство словами заполни до потолка, будто дым сигаретный тайны вуаль тонка — отпусти, с языка сцеди её как отраву.
Поутру в беспокойном зеркале отразись — пятиглавым драконом, чудищем с сотней лиц — грандиозен и грозен / скромен и неказист — это истина. Посмотри, как она прекрасна.
Извергай с глубины, что ревностно так берёг — драгоценная капля падает в пузырёк.
Непрозрачно стекло.
Прозрачны глаза её.
И опущенный меч ни над кем не свершает казни.

Каждой Настеньке по чудовищу,
мизантропу и ренегату.
Он хороший, не сквернословящий,
только ласково кроет матом,
убегает, дичится, ёжится:
«перестань», «отпусти», «изыди».
Настя дура и верит — сложится,
так и пишет в своей касыде:
мол, что жили не по-отдельности,
а большой развесёлой стаей.
Только с прошлого понедельника
передумали, перестали.

Повреждённая как назло башкой,
… показать весь текст …

Здравствуй, Гудвин! Элли выросла — не узнать её; напились — зашла поздравила с диссертацией. Обещала написать тебе обязательно, врёт, что счастлива, но выглядит как с креста снята. Вроде держится, но видно какая слабая, курит много, по столу барабанит пальцами. Гуд, она не просит помощи, но… ума бы ей. Чтобы справиться с сложившейся ситуацией…

Здравствуй, Гудвин! Не поверишь, как Элли выросла. Заходила, разговаривала с деревьями, всё мечтала — надо на выходные выбраться в Изумрудный город, но н…
… показать весь текст …