Едва увидели воочию
Неутолённые печали,
Затворники и полуночники —
Мы замолчали.
Летящий кубарем в безверие,
Рассветам ветер руки лижет,
Когда возможность не потеряна
Стать небу ближе —
Оно и выше, и прозрачнее,
Бездоннее, синее, глубже,
Какое милое чудачество —
Быть небу нужным,
Какое странное бессилие —
Упасть в ладонь пером жар-птицы…
…ты — мой девчоночий секретик,
тюльпанья луковка, капкан,
мне не сыскать на белом свете
ещё такого дурака,
чтоб так же прятал за улыбкой
сквозную рану под ребром,
фундаментальная ошибка —
мой нестареющий Пьеро…
…только всё равно немного жаль:
летних яблок щедрый урожай,
всполохи зарницы на реке,
лёгкие шаги рука в руке,
поздний чай, гречишный тёмный мёд
и часов старинных тихий ход —
ежечасный осторожный бой,
всё, что было связано с тобой
разлетится с первым листопадом
по судьбе, по клавишам, по саду,
и исчезнет, словно вовсе не было,
выйдешь ночью да посмотришь в небо
Всё просто, милый мой, всё просто:
Куда ни глянь, повсюду снег,
И аромат — морозный, острый,
И тишина — на самом дне
Обледеневшего колодца,
Где, обжигаясь и дрожа,
Твоё доверчивое солнце
Скользит по лезвию ножа,
Ему отмерены по росту
Зимы коротенькие дни,
Всё просто, милый мой, всё так просто,
Что только руку протяни…
…это только кажется нет конца
августовским радостям беспричинным,
но уже под вечер черты лица
в сумерках черничных не различимы,
а к утру и вовсе растает след
гостя, с кем чаи распивали ночью,
и совсем по-детски прижмёт к земле
щёку раскрасневшуюся листочек
у лета срок — одно мгновение,
да и цена ему — грошовая,
вздыхало на плите варенье
из скороспелого крыжовника,
и раздавала предсказания
кукушка, только попроси её,
и изумлёнными глазами
глядела стрекоза на лилию
сияло солнце заполошное,
ласкало волосы лучами,
и исчезали тени прошлого
у нынешнего
за плечами
Соловьиный май, в котором ты,
Состоящий из дождя и света,
Льющий в блюдце чай со вкусом лета,
Чтобы тот ещё быстрей остыл,
По дороге из живых камней
Уводящий от воспоминаний —
Уносящий в потайном кармане
Давнюю тревогу обо мне,
Подивись полёту двух стрекоз
Над льняными тихими полями,
Посмотри, как день хвостом виляет,
Словно добродушный старый пёс,
Солнечные зайцы с высоты
Прыгают в туман твоих ладоней,
Самое простое: смотреть в окно,
Думать о хорошем и хлеб крошить,
Уходил когда, забывалась сном,
Голубей кормила — училась жить,
Праздника хотела — друзей звала,
Расстилала скатерть на круглый стол,
Мелко-мелко резала лук в салат,
Наливала в звонкий хрусталь по сто,
Корочки ржаные - возьми да брось,
Коротала ночи — с другим, с другим,
И опять надеялась на авось,
И вставала утром не с той ноги…
а водицы только жменя,
хватит разве что для птицы,
по-другому не умею
расставаться-расходиться:
по кусочкам хвост не рубят,
пострадавшего жалея
я целую только в губы,
по-другому не умею —
не умею и не буду!
утолит пичуга жажду,
и пустые пересуды
позабудутся однажды
Она целует в губы, но не так —
Как будто мимоходом, торопливо,
Поблёскивает солнечный пятак
На самом дне Персидского залива,
Морской конёк — на то он и конёк —
Резвится, и бурлит вода живая.
Но — губы ледяные у неё:
Целуется, а глаз не закрывает…
Шёлковые простыни,
Снежная кровать,
Мне б на шею броситься
Да расцеловать
Кудри поседевшие,
Уголки у губ,
Мой хороший, нежный мой,
Как ты, милый друг?
Ночь метёт метелицей,
Гаснут фонари:
На двоих не делится —
Всю себе бери! -
Всю любовь до донышка,
До пресветлых дней,
милый мой, милый, июнь в росе,
навзничь ложатся в траву туманы,
это так глупо, смешно и странно —
думать своё, а решать за всех
солнечный выкатится пятак,
облако спрячет его в ладошке,
если по правде, не понарошку —
милый мой, милый, зачем ты так?..
Край туманов, радуг, светлых рос:
Голубая даль — покой и радость —
Там, где всё хорошее сбылось
И немного про запас осталось,
Где дожди грибные льют и льют —
Жаркие поля под ними стынут,
Ласково кивают во хмелю
За окошком липы золотые,
Дальний перезвон колоколов
Проплывает мимо, еле слышен,
И в садах опять белым-бело —
Лебединый пух на ветках вишен,
А над крышей — сизоватый дым,
Сладко пахнет пирогами утро,
Когда она спит, отвернувшись личиком к стеночке,
Коленки поджав, подвернув одеяла края,
То непонятно, кто она для тебя — дочка? жена?
Просто девочка:
Маленькая, беззащитная, хрупкая,
Совершенно твоя…
С обкусанным ногтем и спутанным тёмным локоном,
С потоком безумных идей и рифмованных фраз.
И ты, такой большой и всесильный, садишься около
И целую ночь не сводишь с неё глаз.
Сквозь ресницы — листьев кружево,
Тонкая тесёмка света,
Кто кому из нас не нужен был —
Стоит ли теперь об этом,
Стоит ли, когда рассыпались
Тёплого дождя горошины,
Подними с земли кленовый лист
И подумай о хорошем…
…порой поглядишь на свет,
и в сумраке заоконном
покажется силуэт
до обморока знакомый
ресниц изумлённый взмах:
не может быть, а похож как! -
и только немое ах!
и только у рта — ладошка…
Я боюсь за тебя, как бы не пропустил ты самое главное
За всеми своими трудовыми буднями и воскресными планами,
За утренними перебранками и вечерними посиделками,
За всеми неотвеченными вызовами и не проведёнными сделками…
Я боюсь за тебя, как бы ты не спалился однажды нечаянно,
Вороха зарифмованных слов перечитывая, распечатывая,
Запивая гремучей смесью текилы и одиночества,
Понимая, что так нельзя, но можно, если очень захочется…
Я боюсь за тебя, как бы ты не поверил в «прости меня»,
Не назвал другую моим лучезарным именем,
Не достал наши старые фото и все до единой по-очереди
Стал зачем-то показывать своей подрастающей дочери…
Я боюсь за тебя, как бы ты опять не сорвался в прошлое,
Не погнал бы по встречной — небритый, худой, хороший мой —
Языком себе знай мела —
Говорила, да всё не то,
А увидела — обмерла:
Милый, господи, весь седой!
Как ты жил-поживал, скажи,
Мой единственный, выжил ли?
От такой откровенной лжи
Расстилаются ковыли,
Вянет донник да резеда,
Задыхаются без любви!
Ты мне губы свои отдай,
Если сердце в груди болит —
Боль на ниточку нанижу,
Чётки те не сниму с руки.
а если можешь — забывай, а если можешь
пиши прощальные слова
по нежной коже,
волшебных рун черти узор замысловатый,
кончай постылую игру,
невиноватый
ни в чём, ни в ком, ни боже мой —
святой, безгрешный,
а если можешь, то зимой
достань
черешен