Александра Ардова

Мне предлагали стать южным проливом.
Но я из тонкого льда.
Завтра проснусь и буду счастливым.
— Можно я тоже?
— Да.

Просто танцуй.
Люби.
И будь.
Истины нет.
Но всё —
к ней путь.

Дорогая, я буду чистить тебе виноград от кожицы,
Чтобы ты ела, как любишь, одну лишь мякоть.
Только прошу, дорогая, не надо тревожиться.
И прошу ещё больше: не надо об этом плакать.

Я сберегу тебя вечной, а душу — целою,
А где не сберёг — там заштопаю, залатаю.
Только скажи, дорогая, —
что я не так делаю?
Ты же мой свет. Невесомая. Золотая.

Как ты там говорила? Мы сядем на край месяца
И упремся ногами в какое-нибудь созвездие.
А что там внизу — рассосётся, уравновесится.
… показать весь текст …

Зачем я делаю вид,
что держусь?
Зачем
я делаю вид?..
Но мама пишет «Тобой горжусь» —
И снова не так свербит.

Зачем говорю «Не устала, нет»
И сон прогоняю прочь?
Но в дом дают с опозданьем свет,
И кашу съедает дочь.

Зачем я прячу за песней вой
И думаю «не разрушь»?
… показать весь текст …

В обрывках слов, в оркестровом туше,
В мерцаньи звёзд и зиме седой —
Я всё искала бальзам на душу,
А надо было отмыть водой.

Давай, мой грустный друг. Не кисни —
Однажды, застелив кровать,
Ты осознаешь хрупкость жизни.
И перестанешь тосковать.

Давай не будем об этом много.
Рюкзак мой лёгок, а путь тяжёл.
Кто едет к солнцу, тот ищет Бога,
Кто едет к снегу — тот всё нашёл.

На север, мама! Вот так, босыми,
Где станет музыкой волчий вой.
А Бог — он тоже мечтал о сыне.
А ты счастливей. А я живой.

Я в небе, мама, построю храмы…
Я буду ярче и лучше звёзд…
А мама мыла и мыла раму.
Чтоб крошка-сын не заметил слёз.
… показать весь текст …

— Почему ты молчишь?
Сейчас на морском вокзале
самое время и место говорить о великом.
— А просто чайки за меня уже всё сказали.
Раздирающим душу,
словно последним, криком.

2015

Когда я улечу, то будет уже поздно:
Исчезнут взлётные полосы, домики и поля.
Ты будешь слать поцелуи класса «земля-воздух»,
Мыслями оставаясь с кем-то «земля-земля»…

Правы были те,
Кто не дал унять
Этот летний зной.
Сплю на животе,
Чтобы не помять
Крылья за спиной.

Откройте Блока… на любой странице.
Как повезёт…
Мне вышло — 28.
Простите тех, кто вам исправно снится.
Простите жизнь.
Простите эту осень.

Читая, плачьте.
Капайте слезами
На ночь, дворы, Неву и мостовые.
На горькие объятья на вокзале.
От счастья — плачьте.
Плачьте, что живые…

Я иду
домой
с кольцевой Курской.
Перекопан двор и закат зябок.
А в моей в конец дорогой куртке —
Все карманы мокрых полны яблок.

Мы ещё
успеем
свернуть горы.
Мы почти не пьём и встаём в восемь…
Но должны понять, что «уже скоро» —
Для того и людям нужна осень.

Ночью под самыми светлыми лунами,
Летними ливнями, шумными кленами,
Кем бы вы ни были, чувствуйте — юными,
И засыпайте беспечно влюбленными,
Чтоб, наслаждаясь своими рассветами,
Мокрой травой под тенистыми ивами,
С новыми силами или ответами
Просто побыть бесконечно счастливыми.

2013

А знаешь,
вполне можно
теперь обойтись кефиром,
начать просыпаться раньше, готовить в красивой посуде —
Когда всё стало взаимно
С людьми, работой и миром,
А солнце пообещало,
Что так вот теперь и будет.

Весь год ты верила в волшебство.
А избранным — Дед Мороз в награду —
Не даст ни капельки — ничего.
Но сделает так,
что всё то —
перестанет тебе быть надо.

Вселенская ложь .а хватает за воротник, потом одиночество сзади берет за плечи,
Тогда от корицы, чая и новых книг однажды перестает становиться легче.

Мы идём спиралями эстакад.
Лето каплями падает с крыш покатых.
Обменяй чернила на самокат —
Не бывает грустных на самокатах…

Сумерки тучей тянули нить,
В городе жил человек.
Он обещал себе не любить,
Пока не растает снег.

Он выходил на крутой обвал
В декабрьской темноте —
И, плача и дёргаясь, убивал
Бабочек в животе.

Правда не думая ни о ком,
Он просто на снег смотрел.
И защищался своим рюкзаком
От купидоньих стрел.
… показать весь текст …

Мы не стареем.
Сейчас мы видим больше, чем когда-то, с хорошим зрением. Мы можем унести больше, чем когда-то, с крепкой спиной. Мы дышим глубже, чем когда-то, со здоровыми лёгкими.
Я чувствую силу. Во мне ужЕ поля, пруды и кувшинки, эпохи, города и клавиры балетов. А те, кому пятьдесят, — сильнее меня. А те, кому семьдесят пять, — сильнее всех.
Мы любим бескорыстнее, чем даже в детстве (когда наши сердца были еще целыми), говорим более искренно и чище смеемся.
Мы не стареем.
Мы просто начинаем жалеть деревья. Подолгу смотрим на воду. Мы больше не боимся библиотекарей и врачей, зато стараемся реже перемещаться на самолётах. Мы не стареем.
Мы просто становимся теми, кем суждено стать.

Опустившийся вызывает пренебрежение.
Безгрешный вызывает подозрение.
Крайности невозможны: как только к краю подходишь, голова начинает кружиться и ты падаешь.
Правда — где-то между правдой и неправдой…