Нюансы Стиля Ню

Пилат бредёт по лунному лучу,
а Вевельсбург отбрасывает тени —
где Гиммлер управляется с гантелей
в пылу иезуитско-нежных чувств.
Не спрашивай —
кого? куда? зачем?
в висок ли… в переносицу — не важно…
Зрачок мерцает бешено и влажно
за стёклами дешёвого пенсне.

Всю ночь блевать шматками чёрных солнц,
кровавый ритуал введя в привычку.
Кто мордой в оливье,
кто матом — в личку…
… показать весь текст …

Весной, что приговоры,
что диагнозы —
фатальны… предсказуемы… безрадостны…
И шприц своей любовью одноразовой
опять клянётся, сука, на крови.
А ты ему готов подставить задницу:
ужалит,
впрыснет дозу и отвалится.
Инет так аккуратно глючит в пятницу
на радость заграничным визави.

Пропустишь виртуальную инъекцию —
и в ломках окочуришься…
Ах, если бы!
… показать весь текст …

Время распутиц…
не вляпаться б… не вступить,
не прикоснуться взглядом или мизинцем.
Март предлагает лужицу из копытца —
я не настолько пала, чтоб это пить.
Жажда —
ещё не повод склоняться ниц
над философской мутью чужих проталин,
тех, что в глубинах мысли скрывают падаль —
жалкие трупики в догме увязших птиц.

Я потерплю, чего уж там…
без воды…
перекантуюсь и подожду апреля,
… показать весь текст …

Весна…
весна!
Слетают тормоза…
Капель, как обезумевшая, шпарит.
В глазах моих — отливом бирюза…
Сердцам пылать в индиговом пожаре.
Мне некого молить о даче виз.
Преступным нелегалом выйдя в двери,
мой бог сегодня / ярый атеист /
запутался
и сам в себя не верит.

В три/дэ/шности осей координат
ищу опору с праведною злостью.
… показать весь текст …

Держи меня на кончике пера,
на кончике иглы
…и сигареты…
Я всё ещё храню в себе поэта,
однажды присягнувшего ветрам.
Хоть, впрочем, мой потрёпанный фрегат
всё чаще остаётся на приколе.
Он в трюмах накопил так много боли,
так много неизбывности утрат.
Казалось бы,
потери — моветон —
как баба с возу: скинь — кобыле легче.
Но небо тем сильней нам давит плечи,
чем больше душ исчезло за бортом.
… показать весь текст …

…и вот пришла Поэзия в мой дом…
я даже умудряюсь пить красиво…
распущенных волос душистых грива,
что пахнет «J'Adore» и табаком…
бутыль в руке
и чёрное бельё
на жертвенно святом и тёплом теле,
которое давно избрало целью
глумливое астральное зверьё,
чтоб медленно и долго раздевать
снимать по сантиметру ткань… и кожу…
мы после непременно подытожим
как дёшево смогли меня продать —
не ангелы…
… показать весь текст …

Говори со мной, равный,
говори со мной, сильный…
говори со мной, лютый мой… говори…
искушай мои раны, обживай мой мобильный,
обезбашенным ветром поселившись внутри…
Утомлённые солнцем, чертыхаясь и вздоря,
мы искали друг в друге
тьму полярных ночей,
чтобы в стих пробивался рык Охотского моря,
перемешанный с бранью магаданских бичей…

Ты мне чешешь про суд…
я в ответ: «кто же судьи? «Замечаешь резонно: «кто бы ни были — срок…»
… показать весь текст …

А сны мои сбывались веще.
Я жгла себя… надежды… вещи. И становилась жёстче, резче — стальной и твёрдой, как орех.
Чтоб сохранить внутри живое, настолько нежное, святое, чтобы меня под скорлупою не источил ни червь, ни грех.
Вновь замыкалась. Уходила,
отринув всё, что сердцу мило, то, что сгорело и остыло и опостылело вконец.
Но впав в тупую отстранённость, всё продолжала слышать голос —
так заполняет Солнцем полость в яйце намеченный птенец.
…
Ещё не видимый… неявный,
в желтке дрожащий тонким…
… показать весь текст …

За что боролись — то имеем.
…По Сеньке шапка… девка… бой…
И груз сомнительных решений вернётся к русичам войной.
Пока лишь «братской» Украине повестка в зубы и калаш.
А мы твердим в Сети о Крыме,
…как заклинание «Крым наш!»
Не Отче наш, а полуостров.
С такой молитвой — хоть куда!
А Отче — в отчимы.
Всё просто…
Но в море чёрная вода.
Она темнеет с каждым часом, по капле впитывая боль,
хоть к черноморским папуасам не липнет мартовская смоль.
Вернее, нет… к аборигенам (!) —
… показать весь текст …

Мой зимний сад
так светел… тих… и бел…
так чист живой слезой не замутнённой…
Безвременье.
Лишь в царстве заоконном
чуть слышен плеск небесных каравелл.
Пришедшие сюда издалека,
они уже вобрали пыль Дамаска,
где снова бог войны шинкует мясо,
и стынет человечья шаурма…

Там смрад и кровь…
Сквозь вопль «Аллах акбар!»
заходится ребёнок в жутком крике.
… показать весь текст …