Виктория Беляева

Серое и невзрачное покрывало
этой унылой и ядерной недозимы
стелится тучами, звезды горят в полнакала —
даже немного не выпросить света взаймы.
Веет прохладой откуда-то с западной точки,
путает ветер распущенность длинных волос
дождь составляет шарады из многоточий…
…сумрачный затянувшийся токсикоз…

тебе о нем не замолчать, не окунуться в омут прозы, не обрубить канат с плеча по доброй воле ль, под угрозой потери чувства ритма, рифм на все оставшиеся годы…

пока струна ласкает гриф, ты жертвуешь своей свободой.

я не пишу стихов, я ими говорю,
порой сама с собой о чем-то споря,
на память оставляя январю
душевных струн ночные переборы,
дождливую особенность души,
нетронутый бокал мартини rosso,
недогоревших рукописей шифр,
незаданные вовремя вопросы…

17.01.15.

не отнимай мою печаль,
мой мир, наполненный тобою,
мою особенность скучать
по встречам, опаленным болью,
по остывающим следам,
по неизведанным маршрутам-
путям ведущим в никуда,
явившимся из ниоткуда.

Это будто уверенность в том, что метель вчерашняя
застилает следы мои благословенной полночью.
Жизнь меняя картинки вверх дном, удалив карандашное,
календарь обрывает на прошлое сосредоточенно…

Двадцать седьмое. Зима. Январь.
Сумерки. В небе растет луна.
Перегоревшим нутром фонарь
смотрит в невзрачную чернь окна.
Витиеватость узора штор
не пропускает вечерний свет.
Всяким ненастьям наперекор
жизнь продолжается. Всем привет.