тебе о нем не замолчать, не окунуться в омут прозы, не обрубить канат с плеча по доброй воле ль, под угрозой потери чувства ритма, рифм на все оставшиеся годы…

пока струна ласкает гриф, ты жертвуешь своей свободой.

она уходит из твоих снов
так осторожно и невесомо
и ты, как будто, давно готов
терять следы ее…
незнакомой,
чужой дорогой, в другие сны
она, возможно, войдет устало
и в них останется до весны,
под теплым клетчатым покрывалом…

свободна, но не одинока:
друзья, работа, дети, дом…
так много доверяю строкам,
что часто верится с трудом
в прочитанную безмятежность,
сравнимую с затишьем волн
по краешку левобережья,
где тихо плачет саксофон…

право выбора снова останется за тобой,
как бы ты ни пытался от альтернативы уйти.
что бы он ни принес, этот выбор, — спокойствие или боль, —
оно сможет в тебе приживиться и прорасти.
с каждым вдохом ты станешь явственней ощущать,
как оно заполняет тебя по клеточкам изнутри
и как к этому привыкает твоя душа…
и вы стали теперь неотъемлемы … посмотри…

19.01.15

мало, кто знает, может, когда-нибудь и прибьет
к берегу южному вспенившейся волной.
только ты, солнце мое, уже не растопишь лед —
время для этого камнем ушло на дно…

Послевкусие лучших встреч
остается предельно горьким…
переносится крайне стойко
чтобы пламя в душе сберечь.
Предвкушение новых встреч
позволяет дышать свободней,
согревая порой холодной
в перманентном мерцанье свеч.