Борис Скотневский

Опустела душа, как осенняя роща —
Так прозрачно и тихо; чего бы уж проще —
Разобраться в себе до конца.
Опустела душа, или боль отпустила,
Но какая-то добрая, грустная сила
Разделила шальные сердца.
И сердца потихонечку стали умнее,
Стали биться ровнее, жалеть холоднее —
Жарко было, а стало тепло.
Перестали любить, или просто устали —
Чуть побольше покоя, поменьше печали, —
В общем, счастье на убыль пошло.

Да и что оно, счастье?
… показать весь текст …

Как за этим за столом
В час январской лютой стужи
Мы сидели вчетвером:
Ты да я, да наши души.

Как за этим за столом
В светлом месяце апреле
Мы сидим с тобой вдвоем,
Будто бы осиротели
Разговор ведем пустой:
Вот и все — дошли до точки
Там, где были мы с тобой, —
Ты
И я Поодиночке,
… показать весь текст …

Пусть дни покатили на убыль
По скользкой предзимней тропе,
Начищу ботинки и зубы
И выйду навстречу судьбе.

А кровь то морозней, то жарче.
И голос возникнет трубя:
«Чего тебе надобно, старче?» —
Я скромно отвечу: «Тебя!»

Две меткие молнии кинет
И крикнет в лицо: «Идиот!»
А всё же меня не покинет,
А всё же со мною пойдёт.
… показать весь текст …

Не покорствуя судьбы извивам, Спотыкаясь о печаль и зло, Человек обязан быть Счастливым, Раз ему родиться повезло, Как бы не был в Жизни озадачен, Не забудь — среди других забот, Жить на свете редкая удача, На такое дважды не везёт, На Восходе или на Закате, В час когда в природе благодать, Вдруг такое на душу накатит, Что в словах никак не передать, Только онемеешь от простора, Растворишься капелькой во мгле, Постигая самое простое, Как дышать прекрасно на Земле…

Для меня творчество — это поэзия. Я думаю, что поэзия, как явление, стоит в одном ряду с такими категориями, как Совесть и Любовь, вещами необязательными до необходимости, но в тоже время доказывающими необезьянье происхождение человека. Поэзия (и стихотворение, как её частный случай) — чудо, а не фокус; хотя фокус может быть потрясающим, сногсшибательным… а чудо почти не заметно. Это ничего не меняет и не отменяет. И, наконец, поэзия — это то, что примиряет человека, как с жизнью, так и со смертью.