Время.
Я у тебя на слуху, на духу, на словах, всуе и в дневниках, в венах, как наркота.
А у меня — пустота. Четыре угла, два кота: пыль сметай да корми.
Стрелки ползут к семи. Мой собеседник СМИ с телеэкрана вещает вот уже час, а время не лечит нас: ни меня, ни мир. Даже не обнуляет. И мне б на работе гореть, активисткой быть, звонить не только по выходным матери и сестре, а не сидеть с беспомощным и пустым, стеречь свою клеть и не говорить.
Мы разучились петь.
Мы не умели жить.
Я распадаюсь на этажи, сплетни, мятную карамель, на лето, зиму, капель с крыш, на автобусы, проходную, на «звонишь-не звонишь», на одну старую и неплохую /единственную удачную/ фотку, где ты стоишь и смеёшься, а я в тонких колготках в минус тридцать. И такие счастливые лица, что вспомнить и зареветь.
Время — проворный стриж.
Время нам — кнут и плеть, что заставляют стареть и тлеть, тратить и дорожить.
Что мы всё обо мне?-
Лучше ты расскажи, чем дышит наш Париж.
