Робин Норвуд

Сердитый мужчина нуждается в нашем понимании, несчастный нуждается в нашем утешении. Ущербный мужчина нуждается в нашем поощрении, холодный — в нашем тепле. Но мы не можем «исправить» мужчину, который замечателен сам по себе…

Многие женщины совершают ошибку, когда ищут связи с мужчиной, не установив сначала прочной связи с собой; они бегают от партнера к партнеру, удивляясь, чего им не хватает. Поиск должен начинаться с себя. Ничья любовь не сможет удовлетворить нас, если мы не любим себя, поскольку, отправляясь на поиски любви с пустотой внутри, мы находим лишь новую пустоту.

Пока мы не возьмем на себя ответственность за свою жизнь и свое счастье, мы не можем стать полноценными человеческими существами, но остаемся зависимыми и испуганными детьми в телах взрослых людей.

Не само событие, но наше восприятие и отношение к нему определяет его воздействие на нас — позитивное или негативное.

Умение по- настоящему принимать человека, таким какой он есть,
не пытаясь изменить его с помощью одобрения, манипулирования или принуждения,-это чрезвычайно высокая разновидность любви,
которая большинству из нас даётся очень трудно.
В основе наших страданий, кого-то переделать скрыт эгоистичный мотив: убеждённость, что изменив этого человека, мы обретем
счастье.
В желании быть счастливым нет ничего зазорного, но если мы считаем, что источник счастья не в нас самих, а в чужих руках, —
Мы отрицаем в себе способность изменить жизнь к лучшему
И свою ответственность за это.
Как ни странно, именно принимая человека, мы даём ему возможность измениться при условии,
что он захочет это сделать.

Помните, вы не можете изменить других, но можете изменить себя.

Ничья любовь не сможет удовлетворить нас, если мы не любим себя, поскольку, отправляясь на поиски любви с пустотой внутри, мы находим лишь новую пустоту.

Цена, которой мы расплачиваемся за страстную любовью-это боль и страх, и те же самые чувства
питающие эту любовью могут её
уничтожить.
Цена, которой мы расплачиваемся за устойчивый союз,
исполненныей уверенности, — это скука, и те же самые надёжность
и безопасность цементирующие такую связью могут сделать её
костной и безжизненной.

Однако важно понять, что общей чертой всех неблагополучных семей является неспособность их членов обсуждать корень проблемы. Другие проблемы могут обсуждаться зачастую «до тошноты», но они лишь прикрывают те секреты, которые расстраивают нормальное функционирование семьи. Именно степень секретности — неспособность говорить о проблемах, а не об их последствиях — определяет степень семейного неблагополучия и тяжесть душевных травм, полученных в такой семье.

В популярных песнях и операх, в классической литературе и романсах Арлекина, в ежедневных «мыльных операх» и в восхваляемых критиками кинолентах можно найти бесчисленные примеры безответственных, незрелых взаимоотношений, которые почему-то прославляются и считаются прекрасными. Снова и снова культурные стереотипы внушают нам, что глубина любви должна измеряться страданиями, которые любовь причиняет, и что по-настоящему любят лишь те, кто испытывает настоящие страдания. Когда певец жалобно стонет о том, что не может перестать любить, хотя это причиняет ему огромную боль, то, возможно, в результате простой убеждающей силы многократного повторения одной и той же точки зрения какая-то часть нашего разума соглашается с тем, что так и должно быть. Мы соглашаемся с тем, что страдание является неотъемлемой частью любви и что готовность страдать ради любви является скорее положительным, чем отрицательным качеством.

Любить слишком сильно не означает любить слишком многих мужчин, или слишком часто влюбляться, или испытывает слишком глубокую и искреннюю любовь мужчине. На самом деле это означает быть безрассудно увлеченной мужчиной и называть одержимость любовью, позволять ей контролировать свои эмоции и поведение, понимая, она негативно влияет на здоровье и благополучие, но не находить в себе сил покончить нею. Это означает мерить степень своей любви глубиной своих мучений.

что такое настоящая любовь. Хотя понятие любви кажется очень трудным для определения, я осмелюсь утверждать, что это происходит потому, что в нашей культуре мы пытаемся совместить в одном определении два совершенно противоположных и даже взаимоисключающих аспекта любви. Таким образом, чем больше мы говорим о любви, тем больше мы противоречим себе. Обнаруживая, что один аспект любви несовместим с другим, мы впадаем в замешательство и приходим к выводу, что любовь — слишком личное, слишком загадоч…
… показать весь текст …