Чем за общее счастье без толку страдать.
Лучше счастье кому-нибудь близкому дать.
Лучше друга к себе привязать добротою.
Чем от пут человечество освобождать.

Без нас кружился мир, без нас кружиться будет.
Вселенной всё равно, и больно только нам.

Красой затмила ты Китая дочерей,
Жасмина нежного твоё лицо нежней,
Вчера взглянула ты на шаха Вавилона
И всё взяла: ферзя, ладьи, коней.

Если путы тоски разорвать не сумел,
Если солнце черно от безрадостных дел,
Расспроси о судьбе всех бредущих навстречу,
И утешит тебя общий с ними удел.

Будет прав, кто театром наш мир назовёт,
Все — мы куклы, а кукольник — сам небосвод
На ковре бытия он нам даст порезвиться
И в сундук одного за другим уберёт

Разумно ль смерти мне страшиться? Только раз
Я ей взгляну в лицо, когда придёт мой час.

Я красоты приемлю самовластье.
К ее порогу сам готов припасть я.
Не обижайся на ее причуды.
Ведь все, что от нее исходит — счастье.

Что есть счастье? Ничтожная малость. Ничто.
Что от прожитой жизни осталось? Ничто.
Был я жарко пылавшей свечой наслажденья.
Все, казалось, — мое. Оказалось — ничто.

Коль день прошел, о нем не вспоминай, пред днем грядущим в страхе не стенай, о будущем и прошлом не печалься, сегодняшнему счастью цену знай…

О мудрец! Коротай свою жизнь в погребке.
Прах великих властителей — чаша в руке.
Все что кажется прочным, незыблемым, вечным, —
Лишь обманчивый сон, лишь мираж вдалеке…

Всё, что видим мы, — видимость только одна.
Далеко от поверхности мира до дна.
Полагай несущественным явное в мире,
Ибо тайная сущность вещей — не видна.

Долго ль будешь скорбеть и печалиться, друг,
Сокрушаться, что жизнь ускользает из рук?
Пей хмельное вино, в наслажденьях усердствуй,
Веселясь, совершай предначертанный круг!

Мы в этот мир вторично не придём,
своих друзей вторично не найдём.
Держись за миг…
Ведь он не повторится, как ты и сам
не повторишься в нём…

Попрекают Хайяма числом кутежей
И в пример ему ставят непьющих мужей.
Были б столь же заметны другие пороки —
Кто бы выглядел трезвым из этих ханжей?!

Книга жизни моей перелистана — жаль!
От весны, от веселья осталась печаль.
Юность — птица: не помню, когда прилетела
И когда унеслась, легкокрылая, вдаль.

О жестокое небо, безжалостный бог!
Ты еще никогда никому не помог.
Если видишь, что сердце обуглено горем, —
Ты немедля еще добавляешь ожог.

Нас пичкают одной и той же песней:
Кто праведно живет, тот праведным воскреснет.
А я всю жизнь с любимой и с вином,
Таким ведь и воскреснуть интересней!

Нам и еда и сон не нужны вовсе были,
Пока из четырех стихий нас не слепили.
Но все, что дали нам, отнимут безусловно,
И станем мы опять щепоткой серой пыли.

Мне говорят: «Хайям, не пей вина!»
А как же быть? Ведь только пьяному слышна
Речь гиацинта нежная тюльпану, которой мне не говорит она.
В плен не поймать ручья, зато ласкает беглая струя…
Нет в женщинах и в жизни постоянства, зато бывает очередь твоя…

Говорят, что существует ад.
В нём смола и пламя, говорят.
Но коль все влюблённые — в аду,
Значит, рай порядком пустоват.