Лежу в дыму, кропаю стих,
лелею лень и одинокость,
и пусть Господь простит мне их,
как я простил Ему жестокость.

Нет, человек принадлежит
не государству и не службе,
а только тем, с кем он лежит
и рюмкой делится по дружбе.

Каждый сам себе глухие двери,
Каждый сам себе преступник и судья.
Каждый сам себе и Моцарт, и Сольери,
Каждый сам себе и желудь, и свинья.

Мы шли до края и за край
и в риске и в чаду,
и все, с кем мы знавали рай,
нам встретятся в аду.

Любой из нас чертой неровной
на две личины разделён:
и каждый — Каин безусловный,
и в то же время — Авель он.

В чём цель творенья — неизвестно,
А мы — не смеем размышлять.
Хотя порою интересно,
Зачем-то та, то эта б…

С любым доброжелателен и прост, ни хитростью не тронут, ни коварством. Я выжига, пройдоха и прохвос, когда имею дело с государством.

Мы чужие здесь. Нас лишь терпят.
А мерзавец, подлец, дурак
и слепые, что вертят вертел, —
плоть от плоти свои. Как рак.

И женщины нас не бросили,
и пить не устали мы,
и пусть весна нашей осени
тянется до зимы.

Он не таит ни от кого, своей открытости излишек. Но в откровенности его, есть легкий запах от подмышек !!!

Чтобы не дать угаснуть роду, вам
Богом послана жена!!! А в баб чужих
по ложке мёда, вливает хитрый
сатана… Хотя и сладостен азарт,
по двум идти дорогам!!!
Но… НЕЛЬЗЯ одной колодой карт
играть и с дьяволом и с Богом!!!

Смешно, как люто гонит нас
в толкучку гомона и пира
боязнь остаться лишний раз
в пустыне собственного мира.

Свой собственный мир я устроил
Усилием собственных рук
А всюду где запись в герои
ХАжу стАрАной да вАкруг

В этАм мире, Хде смыслы неясны
Хде пАстроили, нас не спрАсили
Усе усилия наши напрасны
АчИвидна лишь нужнАсть усилий

Я Богу дАкучаю неспрАста
И просьбу не считаю святАтатсвом
Господь, Ты испытал меня сумой
Теперь пАпробуй испытать бАгатством !?

Для всех распахнут я до дна,
до крайнего огня,
но глубже — темная стена
внутри вокруг меня.

Любым любовным совмещениям
даны и дух, и содержание,
и к сексуальным извращениям
я отношу лишь воздержание.

Найдя предлог для диалога:
«Как ты сварил такой бульон?» —
спрошу я вежливо у Бога.
«По пьянке», — грустно скажет Он.

Смотрю спокойно и бесстрастно:
светлее уголь, снег темней,
когда-то все мне было ясно,
но я, к несчастью, стал умней.

Не чувствую ни света, ни добра
я в воздухе мятущейся России,
она как будто чёрная дыра
любых душевно-умственных усилий.