Смешно, как люто гонит нас
в толкучку гомона и пира
боязнь остаться лишний раз
в пустыне собственного мира.

Мир зол, жесток, бесчеловечен
и всюду полон палачей,
но вдоль него, упрям и вечен, —
добра струящийся ручей.

МИР нельзя изменить,
Нет резона проклясть,
Можно только принять и одобрить,
Утолить бытия воспаленную страсть
И собой эту землю удобрить…

Тюрьмой сегодня пахнет мир земной,
Тюрьма сочится в души и умы,
И каждый, кто смиряется с тюрьмой,
Становится строителем тюрьмы.

Для всех распахнут я до дна,
до крайнего огня,
но глубже — темная стена
внутри вокруг меня.

Мы — израильтяне.
Мы — это все израильтяне. Те, кто за границей, на территориях и в Тель-Авиве.
Мы — это правые и левые, черные и белые, в бикини, и в лапсердаках, в кипах и лысые.
Мы пока этого не понимаем, но Время — очень правдивый джентльмен. Он всегда говорит правду. У нас есть смертный приговор всего мира, и приговор этот — «по умолчанию».
Нас приговорили, но мы всему миру показываем «большой фак», даже если показываем друг другу малый.

Не тем еврей стал плох, что ест свой хлеб,
А тем, чт…
… показать весь текст …