Основная цель учителя — дать ученику набор линз, через которые тот сможет наблюдать обретаемое знание, которое мертво и бесцветно без этих линз.
А удача учителя — когда ученик создаёт свою новую и уникальную линзу, через которую знание обретает новые оттенки (смыслы).
Это знание передается дальше в измененном виде, не теряя основного ядра. Оно лишь обрастает субъективными наслоениями каждого, кто это знание переработал в мыслительной машине своего ума. И оттого, внимая транслятору любого живого знания, важно эти наслоения разглядеть и проникнуть сквозь них к главному смыслу, идее и даже слову, которое одно может быть ценно из всего объёма транслируемого.
Умение различать с какой линзой необходимо наблюдать какой-либо процесс, событие или поступок человека — важнейшая вещь, которой может научить хороший учитель.
Насколько же ясно читается текст, если надеть правильные очки!

В дымке полутонов столько неопределённости, нежности, доброты, мудрости…
Словно, в тумане, где ничто не имеет чётких очертаний, мир акварельно мягок и расплывчат, предметы и люди полускрыты, фигуры не резки… Так и разговоры, слова — тихи, не категоричны, безоценочны. Никто не плох, никто не хорош, но никто не прост и не открыт весь. Полупрозрачность, полу — … полу…
Ни грубости, ни крика, ни обвинений… Ты просто кусочек туманной ткани…

Мои слёзы — хрупкие тропинки к тебе.

Зрелость может одарить двумя подарками — опытом и чувством юмора. И если с помощью второго подарка ты можешь с улыбкой взглянуть на первый, значит уже готов обрести третий — мудрость.

Можно человека не понимать, его поведение может казаться странным, страхи необоснованными, боль поверхностной, но, ты не жил ни минуты его жизнью, в его теле, с его опытом, с его темпераментом. Ни минуты! Но той же минуты хватает, чтобы навесить ярлык и указать, как ему жить.
На мой взгляд, добрый человек, это как раз тот, кто понимает эти нюансы, и никогда никого не осуждает. И никогда не торопится делать выводы. Но всегда спросит: чем я могу помочь? И хорошо уже от того, что он спросил…

Твоё молчание постепенно проникает в моё… Не волнуйся, я надёжно его сберегу, как и все твои секреты. Молчание лучше слов — оно честнее, оно богаче смыслами и глубиной. В нём — всё: наша история, наши чувства, воспоминания. Чего ещё нам желать?! Мы невообразимо богаты! У нас есть наше общее молчание, в котором растворены все наши слова. И пока один из нас их помнит — другой никогда не умрёт… Никогда…

Отпустить, не обесценивая, значит сохранить сосуд судьбы не разбитым. В нём лишь освободилось место для живой воды иного свойства.

Если молчание — бутон, слово — распустившийся цветок, то вздох — попытка оживить осыпавшиеся лепестки.

Если научить человека мыслить, ему нет надобности заучивать правила, когда он уже понял суть вещей. Но как тяжко ему с теми, кто привык зубрить. Ведь их воображение ограничено правильностью того, что они вызубрили.

Человек равен размеру пространства, которое способен охватить глаз его воображения.

Умный человек часто обнаруживает себя в чужих зеркалах и стыдится увиденного. Дурак же — и в своё не смотрит, он и так уверен, что неотразим.

Самое трогательное в человеке — его детская часть, которую он бережно проносит через всю жизнь. Но с ней и сложнее всего взаимодействовать, ибо где ни коснёшься — больно. Сколько деликатности нужно, чтобы грубо не спугнуть доверчиво открывшееся тебе сердце, сколько чуткости… И не дай бог, коснуться с позиции взрослого, с позиции помощи. Только: ладошка к ладошке — я рядом…

Чужое горе — мираж в пустыне. Увидеть его может лишь тот, кто так же умирает от жажды.