Вечерний час располагает к лени. Уютно в очаге трещат поленья. История скользит по зеркалам и светятся глаза у саламандры. Мы повторяем истины как мантры тибетских чаш или тибетских лам.

Отец Франциск был старым и угрюмым. Ценил вино, что привозили в трюмах охочие до толстых кошельков. Не одобрял крестовые походы. Страдая от мучительной икоты, служил утехой вдовушке Шико, пока никто из прихожан не видел. На небе — в тесноте да не в обиде. Успеется. Душе назначен срок. Всевышний дал отцу такое п…
… показать весь текст …

От бабушки достался ей браслет. Чудесная старинная вещица. Куда бы ни приспичило тащиться за столько долгих непонятных лет — браслет всегда был на ее руке. Она его и ночью не снимала. Хотела принца, принцев было мало. Зато жила сова на чердаке, в подвале дух, в чулане домовой. На полке — книги, травы, сувениры и, повинуясь внутренним шарнирам, качал болванчик крупной головой.

На антресолях поселился пак, у домового спрашивал совета. Потом сентябрь.
Резко разноцветно. В квартире сразу начался д…
… показать весь текст …

Сказочник пишет: моя сероглазая Дженни. Здесь всё по-прежнему. Небо, деревья, земля. Впрочем, одно из последний моих достижений — странное чувство, что завтра начнется с нуля, что переменится ветер, найдутся ответы, мышь навестит одинокий усталый Казбек.
Мы добежали почти до конца эстафеты, чтобы понять — это, милая, пробный забег. Разве потом за него обещали награду: дырку от бублика, флягу с весенним дождём. Вечером сам по себе повышается градус тех разговоров, которые мы не ведём. Я бы увёз т…
… показать весь текст …

Конечно, я помню про рай и ад, но есть кое-что честней: шагает по долгим пескам отряд оставшихся на войне. В нём каждый четвёртый сошёл с ума, а каждый второй молчит. У каждого первого в сердце тьма, звенят в голове мечи.
У чёрного солнца закат кровит, навеки зашитый в нерв.
Бредут камикадзе и штурмовик, драгун и легионер. А если сидят они у костра, а если заходят в бар, один безголосо кричит «ура». Другой же — «аллах акбар».
Пьют чай, недовольно наморщив лбы, бурбон, самогон, саке. При этом пор…
… показать весь текст …

В такой глуши, что боже сохрани, и чёрт-те что, и мама не горюй, весёлый город зажигал огни, особенно стараясь к декабрю.
Над крышами кружили облака. В веселый город, маленький совсем, Фелиция пришла издалека и задержалась лет на тридцать семь. Обосновалась в доме у реки. Играла летом в пляжный волейбол. Носила полосатые чулки, нелепые очки и юбку в пол. И в карты мухлевала, как лиса.
Но в той глуши, где небу снятся сны, из мира исчезали чудеса: кентавры, василиски, колдуны. Но в той глуши — у…
… показать весь текст …

Был таким же, как все. Даже слишком таким, как все. В Луна-парке катался на чертовом колесе, стоматологов сильно боялся, лечил отит. Загадал, что однажды над городом полетит. На закате скрипучие рамы лизал пожар. У родителей клянчил огромный воздушный шар. Шар купили ему, только шар не помог. Вообще. Отказался от ужина, плакал, забился в щель. Не хватило воздушному шару подъемных сил. Больше он ничего у родителей не просил.

Жил не то чтобы плохо. Учился любви. Взрослел. Целовался в парадной — у…
… показать весь текст …

То, что нас не убило, должно быть, уже не убьёт. За распятым философом скоро пришлют звездолёт. По дороге спаситель задремлет. Ему ко второму.
Контактры нередко не знают, где минус, где плюс. Но в прокуренной напрочь таверне какой-нибудь блюз наиграет блюзмен, тяготея к пиратскому рому. Чем сложней испытание морем — тем проще лицо. Собеседник проденет в кольцо молодое словцо. Ударение станет лучом над грохочущей бездной. И закатится солнце, и станет слегка холодней.

На закате в таверну придёт…
… показать весь текст …

Избыть всю боль в который раз подряд.
Не мучаться, излить ее до капли. Щелкунчики — серебряные сабли — живут на звёздах. Фонари горят, пытаясь помириться с темнотой.
Сейчас зима. Темнеет моментально. По скверу бродит маленькая тайна. Смеётся тихо месяц молодой. Закат гордится алостью десны. У бога широченная улыбка. Уйти в себя на время, как улитка. Лечь, завернуться в плед и видеть сны.

***
На берегу ракушечная знать и человек сидит, по пояс голый. Морские птицы тренируют горло, но надо снить…
… показать весь текст …

Драгоценная Тома, однажды ты выйдешь из дома и увидишь закат, удивительный майский закат. Мы должны быть счастливыми — это уже аксиома, даже если нелепое время идёт наугад. Даже если сейчас нелегко (а возможно иначе?). Всё по классике дальше — не плачь, не жалей, не зови. То, что значило разное многое — больше не значит. Ничего не имеет значения, кроме любви. Подари её тем, кто реально нуждается в этом. И не требуй награды, читай — откажись наотрез.
У тебя в арсенале — шкатулка с ромашковым лет…
… показать весь текст …

Здравствуй, Алиса, я больше не вижу сны. Раньше мне снились цветные, что твой витраж. Ладно, пока различаю шаги весны. Слышу, как ходит в саду королевский страж масти бубновой. На поясе вострый меч. Каждому будет по вере его дано. Что королева — ей только башку бы с плеч, даже шестерки смеются над ней давно. Впрочем, Алиса, вообще никаких проблем. Ты уже взрослая девочка. Я дурак. Держится Шляпник, состарился Абсолем. Чай подают регулярно, но между драк.
Рыцарь повадился бегать в поля стрелять…
… показать весь текст …

Те песни, что нами спеты, расскажут богам про нас. Апрель начинает лето, хотя он ещё весна. На ветке щебечет птица. Ползёт муравьиный взвод. Тебе повезло родиться, и дальше пускай везёт. Заполнит любовь соцсети. Ветра распушат хвосты. Ты знаешь, что есть на свете и море, и я, и ты.

Те сказки, что с нами будут и даже, пожалуй, есть — про страшную чуду-юду, про добрую чудо-весть — расскажутся, как придётся. Напишутся в облаках. Апрель из дорог и солнца. Походка его легка. Гуляет в зелёных кедах, шпана городских дворов. Игрушечная ракета летит до других миров, летит до других вселенных. Скучает в углу башмак. На выцветших гобеленах колечки пускает маг.

Те люди, что нам встречались — бродяга, пират, колдун — поили вином и чаем и цыкали на беду, её изучив повадки. Храни, что тебе дано. Всегда не бывает гладко, но стоит взглянуть в окно: там боги, с рассудком в ссоре, встречать выходя рассвет, под городом прячут море. Плывёт по шоссе корвет.

Он засунул в рюкзак ярко-розовых птиц заката, изумрудных китов, самолёт, пароход, балет, говорящего пони, улыбчивых старых скатов. Попрощался с консьержем, тот буркнул чего-то вслед.

Говорили, что видели парня на странных вписках. Даже куртка с утра издавала вороний грай. Её левый карман умолял о стакане виски, зато правый карман объяснял, как построить рай. Воротник — тот хитро умудрился урвать от жизни хрипловатый, весьма соблазнительный томный бас. Огорчалась луна, задержавшись на волчьей тр…
… показать весь текст …

Конечно, куклы — они не люди.
Но если с моря подует бриз,
я расскажу тебе, как всё будет,
когда ты вытащишь (вот сюрприз)
свои проблемы, свои ошибки,
надежду, сбитую на лету.
И рядом быстренько положи-ка вон ту несбывшуюся мечту.
То время, что некудышный лекарь,
болезнь, зажимы, дела, слова
и неприятного человека.
Он (помнишь?) так тебя доставал.
Конечно, куклы — всего лишь тряпки.
И ты устала, и мир не нов,
но ждут легенды, стоят отряды
… показать весь текст …

Любовь моя, останься навсегда. Сейчас зима, растрёпанно-седа, перевернёт последнюю страницу, и год начнётся заново, и день. И — варежки, пожалуйста, надень, когда шкала к моменту приценится. Но, кажется, весна предрешена. Подумай — здесь такая тишина, что в ней растворены часы и крыши: ни суеты, ни окриков, ни драм. Нередко вьюга бродит по дворам, где по-хозяйски занимает ниши, укутывая то, что на виду. Любовь моя, пусть в будущем году ни боль тебя не тронет, ни хвороба — распорядится кто-то бол…
… показать весь текст …

Говорят: вот и сказке конец, и слова не нужны, если только с надрывом о главном, высоком и светлом. Правда, Джа дураков — он привычно не с той стороны, на часах две весны, голова переполнена ветром. Совершил идеальный обмен — поменял пояса. Собирался на рок-фестиваль, но увяз в бездорожье. Он любить не устал, просто он задолбался спасать, подожди, отдохнёт и продолжит, ну честное божье. Приготовит нехитрый обед, постирает тряпьё. Нереально забавная вещь — ощущать себя в теле.

Баба Зина выходит…
… показать весь текст …

Никто не выбирал такие времена.
Ты шастаешь в астрал, ты помнишь имена людей и городов, морей и континентов. Разрушенный Парнас, оборванная нить. И страх, что кто-то нас захочет отменить, сильнее холодов, значительней момента. Забудь про этот страх, почувствуй эту быль. Всё превратится в прах, всё превратится в пыль, за вычетом души, приговорённой к Богу. Но если прямо край — беги на летний луг, бессмертный самурай, сломавшийся каблук. Замри и не дыши, врастая понемногу в дыхание земли, в тропи…
… показать весь текст …

Дались же тебе лепреконы, драконы, фавны, зачем тебе северный полюс, к чему восток. Моя драгоценная девочка, мир забавный, местами хороший, но всё-таки мир жесток. Реальность не радует глаз, Карфаген разрушен. Остались руины, но я бы туда не лез. И вот тебе страшная сказка про чей-то ужин, про жуткого серого волка и темный лес.

В одной из французских провинций, воспетых в прозе, где наглых мышей на дуэль вызывает кот, французская мама (стабильна в своём неврозе) пекла пироги. Постоянно, из года…
… показать весь текст …

Прибой в дождливый день. На пирсе ни души — внесобытиен миг, бытийны обиходы. Прибрежных эмпирей продрогшие левши пытаются укрыть товар от непогоды, предчувствуя ущерб — ах, если бы весна, и лето впереди, и цены не поднимут. Любой, едва успев очнуться ото сна, сперва ругает век. Потом ругает климат.
В дворянское гнездо ко всадникам и львам спешит бродячий кот, ленив и независим.

Моя смешная С., чего же боле Вам сегодня я могу оставить, кроме писем, поскольку я давно приговорён к перу. Живу на…
… показать весь текст …