Решает не совпадение,
Не что-то необъяснимое —
Простое прикосновение
Без патоки, лести, грима.

Когда мы идём навстречу
Без страха, тумана, пыли,
Бог нам расправляет плечи,
Даруя двойные крылья!

Декабрь.

Секунды в белом небе лепестками.

Бог облака качнул.

Рассыпанная вечность…

Как объяснить? Пожалуй, что никак.
Здесь только чувствовать, здесь только раскрываться!
Любить, дышать, делиться… просто так.
Учиться слушать, слышать, верить, прикасаться.

Идти вдоль линии прибоя двух Миров,
И, совпадая этой кромкой воедино,
Сдать крепость, наконец, засыпать ров,
Содрать проросшие вовнутрь остатки грима.

Построить дом из снежных лиственниц в обхват.
Покрыть вручную обожжённой черепицей.
Посеять бархатцы, разбить фруктовый сад.
Смотреть на белых журавлей, кормить синиц.
… показать весь текст …

На первом снегу следы
Поверивших в зиму птиц.
Труба выдыхает дым.
Ноябрь. Белый взмах ресниц.

Ноябрь. Белый вдох души,
Увидевшей крылья вьюги.
Бог шёпотом: «Не спеши…»
Стук сердца… Снежинка в руки.

Ноябрь. Тишина и пух.
Преддверие. Сон-каприз.
Адажио наверху.
Шаги лепестками вниз.

Белое утро. Первое.
Пруд тишиной застеклён.
На паутинке нервов
Рыжим рисует клён.

Видишь, рассвет идёт.
Лист, рассыпаясь, хрустнул.
Кружевом тает лёд…
Утро, как вид искусства.

Как легко заиграться в дешёвых попытках понравиться.
Как легко за букетом цветов скрыть холодный расчёт.
А чуть глубже копни, что в конечном итоге останется?
Пустота, сорняки, перемёрзший игольчатый лёд.

Как легко отвечать многоточием, скобками, смайлами;
Тиражировать умные мысли, рождая бессмысленность.
Как легко упаковывать жизнь в подходящие правила.
Как непросто писать в тишине снегом зимние письма.

Отдавая тепло лепестками растущей души,
Что растёт в безусловной любви без поправок «хотел».
Свет способен коснуться и тёмных глубин, и вершин.
…И встречаемся мы… вне на время нам выданных тел.

Пешком. Издалека. Наверное из детства.
С огромным рюкзаком, вручную сшитым.
Весь в снегирях, с особой зимней лестницей.
Касаясь посохом ворот, крылец, калиток.

В колонке умной Хиль поёт про Зиму!
Звенящий бубен Вьюга тормошит.
Метель, как в бусах, вся в свистульках глиняных!
К нам Новый Год торопится, спешит!

Для нестыковок — ластик, карандаш.
Из снега — покрывало для печалей.
Для Счастья — разноцветная рубашка!
Для Тьмы — от Мойдодыра умывальник!
… показать весь текст …

Мы все из ошибок на тоненькой нитке любви;
Из счастья, обид… из серебряных капелек грусти.
Из брошенных в воду камней, из кругов «сэ ля ви» —
Цепочки из снов и надежд… рукотворные бусы.

Слова на бумаге и буквы на грани письма,
Когда только звук проникает в поверхность шершавую.
Мы — Летние взлёты и дни, когда правит Зима.
Мы громко правы, и едва признаём, что не правы.

Мы — люди земные, но редко, когда человеки —
Кроим, мельтешим ради временных кресел и благ.
Мы чаще блестим, и по пальцам сочтём, когда светим.
Боимся взлететь, превращаясь от страха в кулак.
… показать весь текст …

Осень в соснах, иголки ковром шоколадным.
Стрекоза над водой, шмель, комар, в сентябре заблудившийся.
Шишки, выставив крылья, качают широкие лапы.
Ветер утром в тумане эссе о несбывшемся пишет.

Обнажаются линии-дУши деревьев, снимающих листья.
С каждым днём откровенность всё шире… Всё тоньше, прозрачней.
Клён — ладони из золота: время струится по линиям — магия, мистика.
Дождь ногами болтает в реке. Тишина. Уплывающий мячик…

Бывает, как будто всё —
Вот-вот упадёшь без сил:
Качает, знобит, трясёт,
Но крест — это крест… Неси!

Пока ты несёшь, ты жив!
Пока смотришь в небо, светел.
Пока нить в руках, вяжи…
Отчаялся — всё, ты пепел.

Есть что-то, обречённое на вечность:
Слеза ребёнка, мамы, старика;
«Люблю», глаза в глаза, случайность встречи,
Момент, когда касается рука

Другой руки, протянутой навстречу
Сквозь расстояние, пространство, сотни лет.
Есть что-то, обречённое на вечность.
Как звёзды, снег, как ветер… как рассвет.

Небо, как тесто. Ветер — кондитер.
Плюшки, витушки, коржи, круассаны.
Солнца апрельского тонкие нити.
Почки вскрываются. Птиц голоса.

Белой опарой вздыхают сугробы —
Вздуют пузырь и, шипя, оседают.
В доме открытая форточка хлопает.
Взмах. Потеплело. Попытка вторая.

Либо, всем рисковать, отдаваясь на волю Вселенной,
Либо, глупо согнуться бессмысленным знаком вопроса.
Либо, жалко скользить по верхушкам накрученной пеной,
Либо, быть для кого-то во тьме неразбавленным воздухом;

Незаметным глотком, возвращающим веру в себя,
Летним ветром навстречу у края разверзшейся бездны.
Бог смывает в утиль легион раскоряченных «я»
Ради тёплых Мгновений, не рвущихся к бирке «the best».

Ветер сегодня яблочный. Запах шарлотки с ромом.
Дождь в предпоследних листьях, как в золотых ракушках.
Снежные хлопья в облаке. Божья ладонь над домом.
Иней хрустит по контуру. Мёд с ароматом груши.

Это октябрь. Излёт. Дальше уже предзимье.
Дальше палитра белая — бережно, слой за слоем.
Дальше ноябрь — неловкий, добрый, печальный мим.
Ветер вот-вот изменится… Небо уже другое.

Из воздуха тугого, карамельного,
Крючком вытягивая солнечные пряди,
Весна плетёт в высоком небе карусели,
Рассвет по Млечному Пути к ней звёзды катит.

Здесь нет диодов и сухого электричества.
Здесь всё живое — крутится само.
На Горбунке сидит в цветах Её Величество —
В хрустальных туфельках и платье голубом!

Земля течёт, как тёмный шоколад,
Оттаявшим сантиметровым слоем.
Восточный Ветер шёпотом: «Пора».
Сегодня утро тёплое… другое.

И, вдруг, как в детстве! Да! Как тогда! Когда, зажмурившись чуда ждал!
Когда за папой ходил весь день, пытаясь вызнать про Дед Мороза:
«Как успевает раздать подарки? На чём он ездит по городам?
А вот на утреннике вчера был почему-то с картонным носом?!

А про меня не забудет? Точно? Я взял фонарик и спать не лягу.
У ёлки буду ходить кругами и обязательно встречусь с ним!
Я что-то важное напишу! Пап, дай, пожалуйста, мне бумагу.
А как он, пап, остаётся добрым среди своих бесконечных зим?»

«Тепло, родной мой — не про „вокруг“. Тепло рождается здесь, внутри, —
Ладошку детскую взяв в ладонь, — где бьётся сердце, душа трепещет.
И настоящий, тот самый праздник не у стеклянных больших витрин.
И счастье… — это, ну, к
… показать весь текст …

Снег в апреле. Шопен. Белый Питер растерянно замер.
Чёрных клавишей нет, «чистый лист» вдохновенно звучит.
Капители Метель серебром вышивает на память.
У Казанского Северный Ветер в «Пироговой» печёт куличи.

В небе ангел в плаще горностаевом. Тишина Петропавловских стен.
На Фонтанке нахохлился Чижик, чистит выступ от свежего пуха.
Сжав зубами натянутый трос, лев бьёт лапой за каменным ухом.
Время. Вязнут замёрзшие стрелки. Купола. Снег в апреле. Шопен.

Искренно, от души мыслить:
Шёпотом, без тщеславия.
Верить, тянуться ввысь!
И до любви растаять.

Айсберг, конечно крепок;
Холоден, колок, стоек.
Крыльям же нужно небо,
Ветер, ржаное поле.

Выбор всегда за нами —
Взмахами или в клетках.
Всё-таки надо таять…
Таять до человека.

Ах, если б не было ни зависти, ни злобы;
Ни острых гребней, ни оскалов, ни когтей.
Ах, если б каждый человек хотел бы… мог бы
Добрее становиться и теплей.

Ах, если бы не грёб в карман лопатой.
Детей в ладонях к небу поднимал.
Не павианом был из зоосада,
А до любви, до Бога дорастал.

Свободен был от блеска, шелухи.
Шёл к свету, несмотря на чьё-то мнение.
Зимой синиц и снегирей кормил с руки.
Качал подросших внуков на коленях.
… показать весь текст …

Не знаю… но любовь не выдашь формулой;
Не объяснишь «за что» и «почему».
Не утрамбуешь в «правильные» формы.
Любовь — не цель, не приз и не хомут.

Любовью не жонглируют на пробу;
Не подчищают, нЕ анализируют.
Не примеряются, рассчитывая «чтобы».
Горчит порой… Ну, да — не фунт зефира.

Так, ведь «люблю» — не ради покорить.
«Люблю» — как лепесток весенней сакуры.
«Люблю» — путь в настоящее. Любить —
Полёт в любимую ладонь… Без «надо бы».