Через несколько месяцев, что там, уже недель, добрый город забудется белым и голубым.
Ночь предчувствует снег, ощутимо слабеет день. Обещай мне, пожалуйста, главное: просто быть.
Вовсе не обязательно радовать и сверкать. Если хочешь, молчи. Хочешь — плачь, или негодуй.
Как тебя ни рисуй, ни озвучивай, ни рифмуй, ты — сиреневый ветер, серебряная река.
Ты из жара и нежности, сил и незримых ран, что зовут и горчат, хоть подобны черновикам.
Ты — серебряный воздух, сиреневая река. Только реки всегда возвращаются в океан.
Так устроено жизни премудрое колесо: не для мрака рождается сердце, а для высот. Возвращаются в счастье из льдов и горящих скал, мой сиреневый ветер, серебряная река.

Скоро город забудется белым и голубым, невесомо закружится в улицах снежный блюз…
Обещай мне, пожалуйста, главное: просто БЫТЬ.
Потому что я неисправимо тебя люблю

Варя — фотограф, но это ещё не всё.
В детстве услышала: «Мир красота спасёт».
И представляла: однажды наступит миг,
и бирюзовым цветком засияет мир…
Взрослая Варя считает, что это ложь.
Разве красивое долго убережёшь?
Синяя птица и алые паруса
могут пленять, завораживать, но спасать?!
Розы, как правило, вянут на пятый день,
лето стареет в угрюмости и дожде.
Чудо рассвета вмещается в полчаса,
тают прекрасные лица и голоса…
«Ты слишком хрупкая и быстротечна так,
что мне тобой не наполнитьс…
… показать весь текст …

Так замышлялось с самого начала:
волна взлетала гулко у причала,
хотя, казалось, обещали штиль.
Творилась ночь густа и величава.
Волшебный лес шептал тебе печали
и простирался на десятки миль.

До крови пальцы жалила осока.
Струился снег прицельно, синеоко,
сквозь дымный иней проявлялся храм.
Как в море, в белый лист впадали строки.
Душа, что в теле заперта до срока,
училась усмирять в себе ветра.
… показать весь текст …

Видишь, дядюшка, лето упрямо идёт на спад, сны становятся тоньше, гитара не держит лад.
Бело-желтое яблоко помнит себя цветком… Хочешь чаю с вареньем? А ёжику — молоко.
Говорить будем молча и впитывать волшебство, пусть примерит берёза сентябрь, как лисий хвост.
Август в лодку садится и в руки берёт весло. Станем частыми письмами, щедрыми на тепло.
Трудно осенью высветлить душу и не остыть. Мне б союзника, дядюшка. Можно им будешь ты?
Как бы бури ни зрели, но черствым тебе не стать. Как мне…
… показать весь текст …

Мир нам выдали общий, негласно один на всех,
ни с кого не снимая мерок на этот случай.
Кто-то слышит в нём бурю, а кто-то янтарный смех.
Кто-то скажет неумолимо, что мир беззвучен.
Но последнее спорно. Я верю, что мир звучит,
хоть до встречи с тобой он не смел называться домом.
А теперь у меня есть невидимые ключи,
словно мир перешили, и он стал открыт любому.
Вот продрогший до сердца заметил: конец зиме.
Вот влюблённые в странствия сели в резную лодку.
Отрицающий свет осознал, что из света соткан,
в удивлённые руки берёт разноцветный мел
и рисует, как солнцем вишнвым полна вода…
Ты стоишь на разбуженном морем весеннем пирсе.
… показать весь текст …

Волшебник, до рассвета полчаса, а ночь ещё не размыкала цепи.
Взгляни, там за холмом сгоревший сад. Гектар молчанья. Только боль и пепел.
А это ангел. С мокрого крыла сметает снег. Путь оказался дальний.
Он говорит: «Я всё-таки ослаб, а это моё первое задание:

найти погибший яблоневый сад… Я саженцы несу, в них май и юность.
Здесь время тверже, чем на небесах, и странствие не в шутку затянулось.
Я был бездумно храбрым на слова, но понял, окунувшись в бездорожье,
что ангелы умеют устават…
… показать весь текст …

Ты наверно ошибся, а, может быть, врёт молва:
я совсем не алхимик, ни разу не лекарь, но
я умею предчувствовать краски и рисовать,
оттого мне светло и страшно, что мир цветной.

Да, ты смел и вынослив, но каждому нужен тыл,
колорит и акцент, перспектива и светотень.
Мы нуждаемся в цвете, как в снадобье и бинте,
вот поэтому я и стремлюсь рисовать мечты.

Я и сам не из робких, выдерживал львиный взгляд,
я ковал арбалеты, изведал и пыл, и стыд.
Но ничто не сравнимо с тем чувством, когда зве…
… показать весь текст …

Расскажу, если хочешь. Без пауз, начистоту. Только ты не тревожься, срастается, не болит.
В нашу в гавань заходят высокие корабли, и у каждого первого солнечность на борту. Оттого и сентябрь распахнут, как лёгкий май, что рассыпался солнечный ветер в ладонях мачт. Тихо осень за кадром: «Довольно же вас щадить, завтра будет туманно, а после — придут дожди». Говорить о тебе тяжело. Но молчать — светло, словно утро цветущее в сердце моё вошло.
Этот свет не имеет отсчёта, не знает дна. Так зачем м…
… показать весь текст …

Я обманчиво долго тебя читала,
возвращаясь опять и опять к началу.
Я боялась дойти до финальной сцены,
где мы резко и странно не будем целым.
Станет взгляду отчаянно, сердцу — тесно,
небо вспыхнет, как жимолость или смальта.
И внезапно окажется город текстом, —
весь: от шпилей до трещинок на асфальте.
Парки — это абзацы, дома — заглавья,
а в проснувшихся улицах плещут строчки,
так по-мартовски снежны, сквозны, непрочны,
словно боязно им становиться явью.
Мне б с разбегу в них, мне бы вообще пропасть в них!..
Точно нет для меня горячей и ближе
… показать весь текст …

Мы для чего-то выбраны друг другом,
а, значит, суждено остаться здесь.
Пусть в прорези окна томится лес,
и дождь по подоконнику упруго
шлифует монотонность третий час.
Ты не молчи, пожалуйста, не надо.
Мы скоро будем в сердце снегопада,
поскольку время не жалеет нас,
и лето уместилось в четверть мига.
Но вот сейчас запоминай меня.
Представь, как мы однажды станем книгой
из мятных листьев, ветра и огня.
В ней будет много неба и зари,
и нежности, которой не утратить.
… показать весь текст …

Будет день, и сердце наполнится сентябрём,
как смолкнувший колокол ветром, зарёй и усталой радостью.
Это невыразимо,
но, кажется, мы воедино плетём
твоё безветрие,
мои вьюги,
сломы и шероховатости.

Ты заходишь в дом, и дверной проём
невесомо вспыхивает охрой, золотом и жемчужно-розовым.
Следом входит Осень. И мы втроём
в этом хрупком миге, остро на счастье помноженном.
Я хочу говорить с тобой о живом,
о самом тёплом и потайном,
… показать весь текст …

А давай мы придумаем шифр, или даже символ?
«Звездопад» или «лодка», в них слышится: ты живая.
Папа, если однажды во мне не достанет силы,
если жгучая тьма полоснёт заострённым краем,
то из двух этих слов назови мне одно, любое.
Протяни мне его невзначай, как простое чудо.
И я снова июньского утра вдохну и… буду.

Мне тебя бы обнять так, чтоб взять половину боли.
Но я только в словах и сильна, возведённых в рифму.
Всё, что есть у меня, — это полночь, тетрадь и грифель.
Ты совсем по-друго…
… показать весь текст …

Июньский полдень к солнцу вознесён и выложен лимонным полукругом.
Что станется, когда произнесём всё, что внутри хранили друг для друга?
Вот в куполе поющая лазурь старинных фресок, сопричастных чуду.
Глаза ребёнка цвета изумруда, миндаль цветущий, чующий грозу.
Что примем без оглядки и всерьёз? Нам верится, что мы непобедимы,
идущие сквозь медленные зимы, живущие подчас на грани слёз.
Что если…
Придуманы и завтра, и вчера? Мы в вечности. Она у ж е творится.
И город на закате в сотый раз рождает…
… показать весь текст …

Бег по острию

Я не помню, как оказался здесь,

как я вырос в насмешки, вину и спесь,

и теперь по мне причитай иль грезь,

я не буду светел.

Я люблю слушать дождь или соул-джаз

и умею быть искренним напоказ,
… показать весь текст …

В городе, прошитом музыкой, как лучами,
встретимся однажды, словно не разлучались.
Мысли полетят, как блики в озёрном вальсе,
разговор польётся, точно не обрывался.
Будем говорить в открытую, не тоскуя.
Я ношу внутри невысказанность такую,
словно я гранитной набережной немее.
Знаешь, только ты меня исцелять умеешь.
В городе, звучащем в равных частотах с нами,
небо по весне опять зацветёт дождями,
примется широкой кистью кропить аллеи…
Мне бы только знать, что взгляд твой в ответ теплеет.
В городе, где время знойно, как солнце в камне,
сердце ты моё обеими взял руками.
… показать весь текст …

Здесь туман по утрам, как нектар или молоко, — так и чудится белая лошадь, а с нею ёж.
Слишком мало пишу, слишком много хожу пешком. Иногда представляю, что рядом со мной идёшь.
Столько воздуха!.. Тёплыми кедрами вышит парк. Этим воздухом медленным сердце бы спеленать…
И такая в меня здесь вплетается тишина, что не голос я больше, а лишь золотистый пар.
И высокое небо распахнуто, точно дверь.
Что-то есть неизбывное в нашем с тобой родстве. Были «ради» друг друга, а, в сущности, стали «без». (У…
… показать весь текст …