Когда мне говорят о художественном и антихудожественном, о том, что сценично или не сценично, о тенденции, реализме и т. п., я теряюсь, нерешительно поддакиваю и отвечаю банальными полуистинами, которые не стоят и гроша медного. Все произведения я делю на два сорта: те, которые мне нравятся, и те, которые мне не нравятся. Другого критериума у меня нет, а если Вы спросите, почему мне нравится Шекспир и не нравится Златовратский, то я не сумею ответить. Быть может, со временем, когда поумнею, я приобрету критерий, но пока все разговоры о «художественности» меня только утомляют и кажутся мне продолжением всё тех же схоластических бесед, которыми люди утомляли себя в средние века.

Из письма И. Л. Леонтьеву, 22 марта 1890 г. Москва

Улыбнись и пусть все ломают голову что у тебя на уме.

Как же люди любят исчезать.
Особенно в тот момент, когда ты к ним уже привязался.

Если не знаешь, что испытываешь к человеку — закрой глаза и представь: его нет…
Нигде…
Не было и не будет…
Тогда всё станет ясно…

Мы были молодые и глупые. Мы верили в магическое слово «потом». Никогда, никогда это «потом» не наступает.

Верность — это то качество, которое утратили люди, но сохранили собаки.