Согрей меня среди зимы,
когда душевная усталость
твердит, как мантру, слово «мы»,
ведь слово «я» — такая малость…
Согрей мне сердце, приложи
ладонь свою поближе к коже,
скажи мне тихо: не дрожи —
я без тебя замёрзну тоже…

Всё вокруг было серо-белым.
От белесого неба до снега, испещрённого следами и тенями.
Серо-белые стволы берёз с ветвями, посеребренными инеем,
и серые проталины вокруг жухлых кустиков прошлогодней травы.
На опушке леса сидел лис.
Его рыжая шубка была неправдоподобно яркой среди серо-белого царства.
И сам он был, как ожившая сказка, напоминающая о том, что не всё в этом мире серо-белое.

бойся не тёмного неба,
а отсутствия звёзд…

бойся не тёмной комнаты,
а отстутствия света…

бойся не тьмы вокруг,
а тьмы внутри тебя…

Проходят лета, проходят зимы —
порой весомы, порой незримы;
на карусели весна крутилась —
то вдруг пропала, то вновь явилась…
И так же осень идёт циклично —
то просто осень, то очень лично…
Идут сезоны, всё повторяясь,
а мы за ними, не удивляясь —
то удаляясь, то приближаясь,
то приближаясь, то удаляясь…

Мне иногда неловко за других,
А за себя уж как, порой, неловко,
Вот видишь сыр, вот мышь, вот мышеловка,
И соответственно, себя же видишь в них…
Сегодня ты — роскошный спелый сыр,
В огромных дырах от любви и ласки,
Тебе поют, рассказывают сказки,
И вот уже залюблен ты до дыр!
А завтра ты же — серенькая мышь,
Ты путаешься где-то под ногами,
Вдруг утомив мышиными словами,
Шарахаешься, плачешь и пищишь…
Но вот ты мышеловкой станешь вдруг:
И сыр на месте, мышь елозит рядом…
… показать весь текст …

В зеркальном небе отраженья
средь мягкой ваты облаков
почти на грани не-движенья
с ленивой грацией стихов,
где не видны людские лица
и не слышны их голоса,
прекрасно-царственная птица
плывёт мечтою в небеса…