И некая верховная рука,
В чьей воле все кончины и отсрочки,
Раздвинув над толпою облака,
Выкрадывает нас поодиночке.

Вот улетишь, парус наладишь.
Врач был латыш — светлый, как ландыш.
Сложим вот так белые руки.
Жизнь не берет нас на поруки.

Ангел стоял возле кровати,
Как санитар в белом халате,
Август стоял прямо над моргом,
Август дышал солнцем и морем.

Я уплывал в белой сирени.
У трубачей губы серели.
Это опять мамина странность.
Я же просил — без оркестрантов.
… показать весь текст …

Играть про смерть — прескверная примета,
А я, ничтожный шут, забыл про это.
Главнейшая забота для творца —
Не заиграться в роли до конца.
А публика — хоть расшибись в лепешку —
Не уважает гибель понарошку.
Ты можешь довести толпу до слез
Лишь в случае, когда умрешь всерьез.

Умирает старый шейх, и народ ликует: вот придет новый, молодой, честный. А старый прохвост им и говорит: «Ребята, посмотрите-ка на мою кубышку, она совсем полная, а новый шейх придет с пустой».

Не писал я раньше пьес,
Обходился как-то без,
А подбил меня на это
Всерасейский наш ликбез!
В нашей пишущей стране
Пишут даже на стене.
Вот и мне пришла охота
Быть со всеми наравне!
…
Издаваться?.. А на кой?..
Я ж не Андерсен какой!..
И куды мне вслед за ним-то
С ненабитою рукой!..
Ноне всякий индивид
… показать весь текст …

Не лги. Не участвуй в общем хоре, если знаешь, что хор фальшивит. А если взялся подтягивать, хоть лица благородного не делай.