Христос, перед Тобою преклоняюсь,
Чем дольше жизнь,
Тем чаще я в молитве,
Со мной Ты неотступно в каждой битве,
В стратегии Твоей лишь сомневаюсь.
Не машешь Ты мечом и не лютуешь,
Не смотришь на врагов моих с презреньем,
А бережно, как матерь, их врачуешь,
Враги то врачевство зовут везеньем.
Они перед Тобой в долгу огромном…
Я знаю. Потому не терпелива:
Своих врагов секу сырой крапивой,
Не видя слёз во взгляде Твоём скромном.
Мои ладони в язвах от колючек,
Глаза острее шила. Я стальная.
Благодарю Тебя за каждый света лучик,
Не то, что эта свора остальная.
К Тебе, Христос, тянула я ладони,
Отпихивая тех, кто понаглее,
А Ты сказал однажды:
«Слово вспомни», —
И растворился в солнечной аллее.
С тех пор Тебя нигде я не встречала,
Врагов одолевая в одиночку,
-Да где ж Ты?!- надрываясь, я кричала,
На раны ставя новые примочки.
-Я здесь, — Ты из лугов не вышел-выплыл,
Я голос услыхала Твой и пала,
Читая «Отче наш» довольно хрипло,
По-моему с конца, а не с начала.
-Прости грехи мои, о, Боже правый, —
Взмолилась я в траву, чтобы не слышать,
Как то же неприятелей орава,
За мною повторяя, тяжко дышит.

Моя мораль, что тёмный лес,
Но лезу снова в нравственность
К тому, кто с ней ко мне не лез,
В себе ращу я… царственность.
Надменно сверху-вниз глядеть
Никем не запрещается…
Не вам о скромности галдеть…
Царицы не смущаются…
Моя мораль, темнА, как хмарь,
С ней лезу в дебри снова я,
В свой адрес слыша: «Что за тварь
Такая бестолковая!»

снова понедельник
свежий, как порез…
мне же безразлично…
я работы без.

А у меня грехов поболее:
Занудство, ревность, ропот, лень,
Плаксивость также и безволие,
И к ним грехов ещё тыщ семь.

Не сидят здесь гении, коллеги,
Гении в другой сидят телеге.