Мы так боимся показаться глупыми,
что облачаемся в доспехи из высокомерия и равнодушия.
Куда легче быть саркастичным циником,
попирающим чью-то надежду,
чем признаться во всеуслышание:
«Я тоже хочу верить в лучшее!»

Мы так боимся показаться глупыми,
что взяли за правило смеяться над чужими мечтами,
позабыв:
у каждого из нас когда-то тоже была мечта!
Кто-то хотел Землю облететь на воздушном шаре;
кто-то — лечить животных;
а кто-то — стать королем, чтобы покончить с войной и голодом.
Некоторым всё же посчастливилось стать королями, только…
Им уже не до голода: всё время отнимают войны.

Мы так боимся показаться глупыми,
что ходим по улице с серьезными, суровыми лицами
и не улыбаемся.
Даже детям.

Мы так боимся показаться глупыми,
что чаще смотрим под ноги, чем по сторонам,
потом разражаемся тирадой:
«Чертовы лужи везде, когда же грязь эта кончится?!»,
упуская из виду:
над нашими головами нет грязи и никогда не было.

Мы так боимся показаться глупыми,
что прячем боль за маской важности и безразличия,
на поверку оказывающуюся обычной злостью.
Так мы пытаемся казаться сильными.

Мы боимся показаться глупыми настолько,
что даже любовь стали считать зазорным чувством.
Мы гордо перешагиваем через нее,
засыпаем землей малейшую искру, ограждая себя от пламени.
А ведь можно обернуться!..
Обернуться и сказать:
«Я люблю тебя!
Пусть это не взаимно, но я люблю тебя!
Знаешь, так здорово, что ты живешь на свете и улыбаешься…
От твоей улыбки на душе тепло и солнечно.
Пожалуйста, улыбайся чаще.»
Эти слова могли бы озарить светом чью-то жизнь…
…если бы мы не боялись показаться глупыми.