во глубине чужих швейцарий
не мироточат образа,
не собирается гербарий,
чтоб волновать и трогать за…

а если русскую аллею,
допустим, где-то подмели
и подожгли — я сразу млею,
и погружаюсь в ай-люли.

мне от клубов родного дыма
случалось даже зареветь,
мне это все необходимо,
я это в детстве нюхал ведь.

неверлибер

весна, как ей положено, цвела,
бродили в теле соки и кефиры,
какого-то апрельского числа
стояла ты,
жевала удила,
как будто бы с веслом,
но без весла,
и я — как будто с лирой,
но без лиры

ну, здравствуй, обоюдный интерес,
без пошлого конфетова-букетова:
… показать весь текст …

А я сегодня, видимо, помру — сказал себе задумчиво поэт и долго-долго плакал на ветру еще, примерно, сорок с лишним лет…

.
нет ничего на свете офигенней,
когда тебе нисходит благодать —
писать, подозревая, что ты гений,
и этого ни с кем не обсуждать…
ходить везде с улыбочкой на роже,
жалеть немного встречных бедолаг:
вот вы, к примеру — просто так прохожий,
а я, наоборот — не просто так…

мои ходы и помыслы едва ли доступны для окрестных пустомель
про ритм и ассонансные детали
канцоны, нисходящей в пастурель,
про вольность итальянского размера
… показать весь текст …

Опять больной вопрос задет,
но как всегда собой владею:
«Так вы поэт?» — Конечно, нет,
я просто тоже так умею.

И как бы несколько смущусь,
немых восторгов удостоен,
интеллигентен и спокоен
и целый день с себя тащусь!

играем в молодость, в энзимы,
со сроком годности играем,
играем в «мы неотразимы»
и «как стемнеет — за сараем»…
играем всюду скомороха,
чужим желаньям потакая,
читаем мало — пишем плохо,
а што поделать — жысь такая…

потом играем в «третий лишний»
с каким-то некто в темпе вальса,
чтоб он возможности дождался
и прописал «мужайтесь» — ближним,
и рассказал,
… показать весь текст …