К вечеру вышли мы на зелёный луг, расположенный среди высоких гор. Здесь стояла такая тишина, что от неё даже ломило в зубах, как от холодной воды.
Вскоре на пологом склоне горы я увидал много серовато-желтых валунов, похожих на баранов. Среди них ходил человек и махал не то кнутом, не то палкой.
-Что этот человек там делает?-спросил я Орфиса.
-Это мой прапрадедушка,-ответил Орфис.-Он пасет камни.
--Бедный старик,-сказал я.-Раз он свихнулся, то ему надо оказать медицинскую помощь.
-Он не сумасшедший,-с обидой в голосе возразил мой спутник.-Он такой же здоровый умом, как и мы, только он очень старый. Всю жизнь он пас живых овец, а теперь ноги не те, и вот он пасет камни. Он не может без дела.
-Почему же он не спустится в долину?
-Он привык к высоте, в долину он не хочет. Мои родные сто раз упрашивали его сойти вниз. Много лет назад ему приготовили лучшую комнату в доме, всю в коврах, а он ни разу в ней не был. Зимой и летом живёт он здесь в шалаше и спит на овечьей кошме.
-Может быть, его обидели?-спросил я.
-Какое там! Все полны к нему почтения, да и сам он любит родню. Но ему нравится жить здесь.

Умирает владелец, но вещи его остаются,
Нет им дела, вещам, до чужой, человечьей беды.
В час кончины твоей даже чашки на полках не бьются
И не тают, как льдинки, сверкающих рюмок ряды.

Может быть, для вещей и не стоит излишне стараться, —
Так покорно другим подставляют себя зеркала,
И толпою зевак равнодушные стулья толпятся,
И не дрогнут, не скрипнут граненые ноги стола.

Оттого, что тебя почему-то не станет на свете,
Электрический счетчик не завертится наоборот,
Не умрет телефон, не засветится пленка в кассете,
Холодильник, рыдая, за гробом твоим не пойдет.
… показать весь текст …

Человек, не дошедший до вершины горы, поднимется все-таки выше того, кто стоит на болотной кочке.

Тот, кто жил для ВЕЩЕЙ,-- все теряет с последним дыханьем. Тот кто жил для ЛЮДЕЙ, -- после смерти живёт средь живых.

Любовь — это пятое время суток, — не вечер, не ночь, не день и не утро… Придёшь Т Ы -- и СОЛНЦЕ сияет в ПОЛНОЧЬ. Уйдёшь Т Ы -- и утро темнее тучи…

О чём историк умолчал стыдливо,
Минувшее не вычерпав до дна,
О том на полках старого архива,
Помалкивая помнят письмена.

Бумажная безжалостная память,
Не ведая ни страха, ни стыда,
Немало тайн сумела заарканить
В недавние и давние года.

Пером запечатлённые навеки,
Здесь тысячи событий и имён
Как бы в непотопляемом ковчеге
Плывут по миру бурному времён.
… показать весь текст …