Шестнадцать — мучительный возраст. В шестнадцать ты принимаешь близко к сердцу даже самые незначительные вещи, ты не можешь четко и объективно сформулировать свою позицию, приобретаешь довольно странные и по большей части бессмысленные навыки, плюс ко всему — ты чудовищно закомплексован.

Человеческое сердце похоже на глубокий колодец. Никто не знает, что у него на дне. Остаётся лишь воображать, исходя из того, что всплывает на поверхность…

Единственный способ оставаться восемнадцатилетним до самой смерти — умереть в восемнадцать.

Неважно, какими бы глубокими и необратимыми ни были наши потери, как бы ни было дорого нам то, что у нас отобрали, вырвали прямо из рук, неважно, что и мы сами изменились настолько, что от нас, прежних, осталась одна лишь кожа, — мы можем и дальше, все так же без лишнего шума, тянуть эту лямку. Простирать руки и цепляться за время, отпущенное нам, а потом — снова оставаться ни с чем, следя за тем, как оно уходит в прошлое. Проделывать это снова и снова, как привычную, рутинную работу, достигая почти виртуозных результатов порой.

Взрослею, и судить совсем не хочется, всё чаще хочется обнять, боясь погрязнуть в одиночестве, решила святость не искать.
Всё реже я являю стойкость, себе я позволяю слабой быть, да, я ранима, скрыта колкость, всё больше хочется любить.
Отбросив маски, не скрываю нежность и с щедростью немыслимой дарю, гнездится где-то в сердце безмятежность, и близится мой возраст к сентябрю.

«ЛЮБВИ ВСЕ ВОЗРАСТЫ… »
Мне 50. Первая любовь пришла ко мне в 18 лет Любила мужа 30 лет Расстались с ним. И думала уж никогда не полюблю .Все отгорело в душе. Все замерзло. Но вот я встретила ЕГО. И пламенем жарким вспыхнула ЛЮБОВЬ, всю окутала меня своим огненным крылом. Какой каскад чувств, яркий фейерверк эмоций. Сердце готово вырваться из груди. Задыхаюсь от любви. И, кажется, не любила так раньше, в молодости, или все — таки любила? Нет, так неистово не горела душа! Не трепетало так сердце. Теперь я понимаю, молодость не так глубока в чувствах. Прав был Пушкин.