После глубокого вхождение в состояния созерцания мира иного, мира глубокого, мира подсознания, переходит в реальность куда сложнее. Чем глубже и долго человек застревает в нем, в подсознаниях своих, тем труднее повторная адаптация к существующей реальности, даже банальное восприятие времени и мест, коим не следует пренебрегать, становится хаотичным и фонтанно, типа появился желания — сплюнул, куда и как, и почему нет осознанности. Подарил цветы, по какому поводу, место, время, уместно или нет, не играет роли. Главное струну задел душевную, аж поэтично, романтично стало, но по-своему. А далее там как отразился на другой стороне, не убаюкивает тебя, главное отпихнулся и все. Беда в том, что на другом конце провода оборвался связь, ибо тот не понял в чем загвоздка и молча затих. Вот каково последствия небрежности коему миру, в котором живешь, ни все такой, каков сам ты. Сидеть на игле иллюзий своего мира и не замечать прекрасного рядом, глупо и небрежно. Можно упустить все приходящие на гавань корабли, если долго созерцать глядя в горизонт. Не следует пренебрегать мир, которому ты ниспослан, и уйти, не уплатив долг. Горе, всякому мыслителю не приносящей плоды, головой разбитые о гавань пустых надежд и грез, и неперестающийся верить в это самое великое, и не желающей свернуть с пути повернув мачту в другую сторону, дабы подальше от проклятых кораллов. Неизбежно таковых ждет провалы, если не увернуть с пути неизведанной дали.

По сей день, я вспоминаю об этих дней и все что с нею связано с теплыми воспоминаниями, даже с некоторой одержимостью. Временами я тоскую по этому, прекрасному городу истинно с Восточными прелестями. Стихи из песни в исполнения Игоря Талькова «Чистые пруды»:

У каждого из нас на свете есть места,
Куда приходим мы на миг уединиться,
Где память, как строка почтового листа,
Нам сердце исцелит, когда оно томится.

— прекрасно раскрывает то самое чувство, которое я испытываю к этому городу, к его жителям и традициям, которое ведет нас к истокам нашей идентификации. Этот прекрасный город юга с тысячелетней историей — Шымкент.

Назовите как угодно Черной тучей, Черной массой, Большим Пирогом, Бурым Медведем или Страна Гиперборея, суть она остается по-прежнему угрозой миру.

Мое участие в отношение «теща — зять — дочь» напоминает теория игр в трансакционном анализе Стивена Карпмана в психологии и психотерапии, иначе называемый как «треугольник Карпмана». Теща в роли — преследователь, сам же в роли — спаситель, а жене отводится роль жертвы, мученика. Эта истина. Жертва недооценивает себя, все больше сгущает, принижая свое достоинства; спаситель не помогает, лишь утешает; преследователь не имеет каких-либо обоснованных претензии, лишь ищет повод к очередной неприятнос…
… показать весь текст …

Лишь полностью отрешившись от мира сего, можно, как садхи позволит себе жить в пещерах, в горах, в лесах и тех местах, куда нога человека еще не донесся. Если ты устремишься душу свою очистить от помысли мирского бытья и заполнит ее светом озарения и духовной пищей, то это тебе, если иное, как бы уйти, убегать от этого мира, чтобы возвратится после бури, как трус покидающий поле брани после ужаса увиденного, не лучший пример отрешение.

Скиталец, изгнанный и не нашедшее себе пристанище, подобно волну бьющий о берег в какой-нибудь гавани. Не доволен этим миром, будто мир отвернулся от него, изгнав и не приняв его в объятия. А ведь он так этого хотел, вписаться в этот мир. Однако не нашел понятия, не нашел место, приют и был изгнанным изгоем. Судьба изгоя не легкая. Он не находит себе постоянное пристанище, то причалив в одном берегу, то в другом. Он в оппозиции к этому миру и сильным людям сего мира, потому, и непонятный этим ми…
… показать весь текст …