— А потом ты скажешь мне «я люблю тебя», и наша сказка закончится.
— Нет.

— Ты не любишь меня?
— Сказка не закончится. Я не могу тремя словами уничтожить ее.

— Тогда… я буду любить тебя.
— Всегда?
— Пока не закончится сказка.

Вышла луна над водой
Прогуляться в синие дали.
Плыли слова над рекой,
Что вдвоём с тобой мы шептали.

С пересохших губ наши слова
Доносились едва и чуть слышно,
Внимали нас берега,
В этой сказке не было лишних.

Кто бы, что бы про меня ни говорил — верьте каждому слову.
Люди же стараются, придумывают, сочиняют.
Вам одно рассказывают, другим что-то другое показывают,
ну все в заботе о том, чтобы как можно больше сказок узнали про меня. .))

Тай Ночка

…К душеньке людской тропинку не найти, дорожку не нащупать, для того слова и нужны, лишь только ими дотянешься до краешка души.
Душа человечая,-святыня заповедная, — начинка не простая да и не твердыня каменная, к одним ведь вовсе не лежит, к иным с разбегу тянется. Оком того не узрить, нюхом не учуять, нутром лишь только ощутишь ты душеньку родную.

В народных сказках можно без видимой потери для сюжета менять слово «плакать» на «бухать». Например:
«Увидел это Илья и горько забухал»
или:
— Что ты, Аленушка, бухаешь?
— Как же мне не бухать, матушка…

Сказка русская прежде всего и есть сказ. И ничто лучше этого понятия не изъясняет и не определяет смысла сказки. Цель её есть сказывание слов — нанизывание слова за словом, слова к слову и образа к образу. Цепь слов, ловких оборотов языка и лукавых выдумок воображения — чтобы скоротать досуг зимних долгих вечеров в доме или в дороге. Сущность сказки есть вместе с тем то же самое, что и её стиль: манера изложения и клубок средств выразительности. Сказка стремится прежде всего занять
внимание, не дать ему остынуть. Как только в нити повествования обнаружилась пустота выдумки словесной, внимание слабеет. Поэтому сказка русская избегает длительных описаний природы или места действия, или характеров.