На волне почитания совместного «бренда» РПЦ и власти — князя Владимира — церковь, похоже, решила, что границ ее влияния больше нет.
АППЕТИТ ЗА ГОССЧЕТ
Письмо с просьбой о передаче собора петербургский митрополит Варсонофий недавно направил губернатору Полтавченко.
Епархия хочет взять на баланс Исаакий и Спас на Крови.
И это притом что еще два объекта, входящие в комплекс «Музея четырех соборов»
— Смольный и Сампсониевский, — уже практически переданы церкви.
Хотя внятного ответа от городских властей пока нет, притязания РПЦ на вторую половину имущества поразили интеллигенцию культурной столицы.
«- Меня эта весть ошеломила, тем более узнал я об этом не от епархии или Смольного, а из прессы.
Вести такие переговоры без участия музея по меньшей мере неприлично, — сказал директор «Музея четырех соборов» Николай Буров.
— До недавних пор мы очень гордились многолетними отношениями с РПЦ.
Мы даже смирились с передачей двух соборов, притом что два других используются нами совместно, в том же Исаакии регулярно приходят богослужения.
И мы ни копейки не брали с приходов на коммунальные и другие расходы.
Но передача этих двух объектов фактически уничтожит музей, третий по посещаемости в стране, 400 сотрудников останутся на улице.
Мне не совсем понятно:
— зачем это государству?
— и как церковь собирается содержать эти объекты, которые к тому же никогда ей не принадлежали.
В епархии заверяют, что хотя Исаакий и строился на средства госказны, но это место «не для музея, а для молитвы»
(хотя из 3,2 млн ежегодных посетителей с религиозными целями сюда приезжают лишь 1%).
Вопрос с содержанием объекта в РПЦ также решают просто.
Протоиерей Чаплин прямо заявил, что УПРАВЛЯТЬ СОБОРОМ БУДЕТ РПЦ, А ВСЕ РАСХОДЫ ПО ОБСЛУЖИВАНИЮ И РЕСТАВРАЦИИ ДОЛЖНО НЕСТИ ГОСУДАРСТВО.
По его убеждению —
«СМЕНА ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ НЕ ДОЛЖНА ВЛИЯТЬ НА РАЗМЕРЫ ГОСПОМОЩИ».
Видимо, Чаплин не знает, что этой помощи не было.
— Мы единственный музей, который уже десятилетия не берет из бюджета ни копейки.
Говорит Николай Буров.
— Причем мы ежегодно платим не менее 50 млн налогов, эти деньги бюджет потеряет.
Годовой оборот комплекса в 2014-м — 650 млн.
На реставрацию уходит не менее 200 млн в год.
Еще свыше 100 млн — на содержание.
Епархия, как заявляют дешевые популисты, отменит плату за вход.
И где они найдут необходимые деньги?
Нужно не менее 500 млн в год.
Можно, конечно, лет 5 прожить без затрат, довести собор до предаварийного состояния и потом попросить гораздо больше.
Директор музея отмечает, что попытки РПЦ получить объект предпринимались и раньше, но не так энергично.
— Еще когда я был главой комитета по культуре, приходили робкие запросы из Москвы: мол, в каком году можно говорить о передаче собора?
Я отписывался, что в 2033-м, надеясь, что до этого позора я все-таки не доживу.
Несмотря на то, что т.н. реституция — передача бывших церковных объектов — со скандалами проходит по всей стране.
В Питере в последнее время напор РПЦ явно усилился. Некоторые связывают это с воцерковленностью нынешнего губернатора.
— Системно это ситуацию не меняет.
Разница управления лишь в стилистике:
-Матвиенко делала все с комсомольским задором.
— Полтавченко — с Божьей помощью.
Считает один из инициаторов референдума, депутат ЗакСа Максим Резник.
— Губернатор, мне кажется, сам не рад аппетитам епархии.
А они скорее всего связаны со сменой духовной власти.
Весной местную епархию возглавил митрополит Варсонофий, земляк Патриарха из Мордовии.
Его стиль работы вызвал ропот не только в светской, но и в духовной среде.
На ключевые посты стали назначать священников из Саранска.
Среди них, кстати, и новый ключарь Исаакия, который в одной из первых проповедей пообещал питерцам, что «завтра начнется война».
Спустя месяц на закрытом пасхальном приеме Николай Буров прямо заявил митрополиту, что город, переживший блокаду, «переживет и вас».
Другая отличительная черта новой команды епархии — активная борьба за доходы.
Новый митрополит, говорят, сразу повысил отчисления с приходов.
Правда, вся бухгалтерия РПЦ при новом Патриархе — тайна (прежний раз в год подробно отчитывался).
Но на днях стало известно, что поступления в храмовые от прихожан сильно упали — до 4,15 млрд с 4,6 в 2013-м. Особенно в Петербурге — с 2,9 до 1,3 млрд.
Эти потери тоже надо компенсировать.
Хотя изначально в епархии заявили, что плату за вход в том же Исаакии брать не намерены.
Позже заявили, что средства на реставрацию все же получат от экскурсий.
Вдобавок пример храма Христа Спасителя показывает, что зарабатывать на аренде, торговле и прочих непрофильных услугах можно немало.
В интеллигентном Петербурге напрямую в стяжательстве РПЦ не обвиняют.
— Но методом исключения я прихожу к выводу, что главная цель — перераспределение финансовых потоков.
Дипломатично говорит Резник.
МУЗЕЙ ГРЕХА
Тем более что епархия претендует на самые доходные и благополучные объекты.
Например, на недавно отреставрированную Благовещенскую усыпальницу, где находится единственный в стране Музей городской скульптуры.
Решение о его передаче уже принято.
— Хотя к нам еще никаких бумаг не приходило и мы надеемся на лучшее.
Говорит замдиректора музея Константин Карасев.
— Во-первых, нет площадей для переезда.
— Во-вторых, перевозка многих ценностей, массивных надгробий весом по 1,5 тонны физически невозможна.
Некоторые экспонаты имеют страховку до 1 млн долларов, как церковь будет ее оплачивать, тоже неясно.
Ранее от претензий религиозной общины еле отбился Музей Арктики, нахождение которого в Никольской церкви в епархии прямо назвали «грехом».
Музей собирались ссылать то в Кронштадт, то в Архангельск, но в итоге Росимущество отказало общине за неимением охранного обязательства.
Кстати, этот документ в РПЦ должны подписывать при приемке любого памятника культуры, гарантируя его сохранность.
— На деле это правило зачастую игнорируется, а новый собственник ведет себя безответственно.
Отмечает член Совета по сохранению культурного наследия при правительстве Петербурга Александр Марголис.
— На полноценную реставрацию РПЦ, конечно, не тратится. Художественные элементы сохраняются, если они удобны для жизни храма.
А если нет, с ними можно легко расстаться.
Так было на Соловках с храмом XVII века, где варварски обошлись с иконостасом.
На волне событий питерские депутаты предложили поправки в федеральный закон, запрещающий передачу объектов РПЦ, если те находятся на балансе учреждений культуры более 25 лет.
Правда, перспективы предложения оценивают невысоко.
— Но вопрос надо ставить.
Говорит автор закона Борис Вишневский.
— Иначе алчность церкви уже теряет границы. Вместо того чтобы восстанавливать разрушенные храмы, РПЦ пытается отнять у общества высокодоходные объекты культуры.
Дальнейшую судьбу Исаакия, по мнению противников передачи, также решит гражданское общество — на референдуме или без него.
— У нас большой опыт сопротивления, удалось остановить строительство башен Газпрома, хотя этот безумный проект был поддержан первыми лицами государства.
Напоминает Александр Марголис.
— Надеюсь, удастся защитить Исаакий, если только светские власти совсем не потеряют разум.
Кстати Политика РПЦ этим летом спровоцировала феномен, который уже назвали «парковой революцией».
Жители Москвы и Питера одновременно поднялись на защиту городских скверов от храмовой застройки.
В Москве это вылилось в многодневное противостояние православных активистов и местных жителей на месте будущей стройки в парке «Торфянка».
Чуть не дошло до рукопашной, «разнимать» стороны пришлось увещеваниями Патриарха. Сейчас судьба парка решается в судах, а стороны продолжают нести дежурство в сквере.
Одновременно регулярные акции протеста проходили в парке «Малиновка» на окраине Петербурга, где также собирались строить огромный храм.
В итоге губернатор Полтавченко заверил общественность, что стройки не будет.
И подтвердил это в письменном ответе почетному жителю Петербурга актеру Олегу Басилашвили.
— Я обратился с письмом к губернатору, поскольку ситуация в «Малиновке» была очень тревожная.
Говорит Олег Валерианович.
— Этот парк — зеленая зона, вокруг которой и так сплошная застройка.
Храм, наверно, необходим, но где-то в другом месте, а парк должен оставаться достоянием жителей района.
С неменьшей осторожностью надо относиться к судьбе объектов общенационального достояния, таких как Исаакий.
Справится ли церковь с задачами реставрации?
Не ухудшит ли передача состояние памятника?
Мы, конечно, в долгу перед церковью за действия советской власти.
Но к судьбе объектов культуры надо относиться очень бережно.
