Багрянцем лёгким схвачена листва.
Шагает осень по стерне корявой.
Но увяданье тронуло едва
Овраг заполонившую дубраву.
Деревья держат солнце на весу.
Его дыханьем
вся земля согрета.
И кажется,
что заблудилось лето
И зимовать задумало в лесу.
По одной из версий, тунгусским метеоритом, взорвавшемся над сибирской тайгой, мог быть космический корабль древних атлантов...
В шуме ветра и веток,
Сквозь туманы и снег,
Грозовые разряды
непонятных помех.
Накатившейся мглою
Оглушенный почти,
Слышу голос в ночи,
Слышу голос в ночи.
Прерывается он,
Замирает на миг,
Задыхается он
От усилий своих.
Из безмолвья и тьмы
Возникает опять:
Солнышко светит прямо в окошко,
На улице тихо, тепло и светло.
Листья с деревьев прям на дорожку,
Сверху парят, мне видно в окно.
Как же прекрасна тёплая осень,
Гроздья малины успевают поспеть,
Везде паутина висит словно проседь,
Деревья листвой постелили постель.
Алые гроздья на рябине висят,
Это подкормка зимой для ребят,
Которые стайкой на корм прилетают,
Голубки, воробушки, все, кто летает.
Иду по осенней листве и тебя вспоминаю,
Как по осенней поре мы о чём то мечтали.
Солнце кожу ласкает,
не жжёт,
Паутинки летают, мерцая.
Снова сердце любви
Ждет и ждёт,
той, которой
Ему не хватает.
Бабье лето.
Деревья стоят
В золотые мониста одеты.
Я поймала твой
бархатный взгляд,
Хоть недолог он,
как бабье лето.
Люблю я солнце осени, когда,
Меж тучек и туманов пробираясь,
Оно кидает бледный мертвый луч
На дерево, колеблемое ветром,
И на сырую степь. Люблю я солнце,
Есть что-то схожее в прощальном взгляде
Великого светила с тайной грустью
Обманутой любви; не холодней
Оно само собою, но природа
И всё, что может чувствовать и видеть,
Не могут быть согреты им; так точно
И сердце: в нем всё жив огонь, но люди
Его понять однажды не умели,
И он в глазах блеснуть не должен вновь