Мы живём как живём —
Нас когда-нибудь время рассудит.
Мы всего лишь жнивьё
От покоса великих культур!
Нам устелют бельём из Китая
Помост в Голливуде,
И зароют живьём
Во флаконы духов от Кутюр.
Нас не нужно жалеть!
Развращенных, жестоких, пропащих.
Мы не помним отцов,
Мы без боя сдаём города.
Мы звенящая медь,
Мы кимвал над Москвою звучащий,
В наших легких кисель,
В наших венах седьмая вода.
Но не смей нас судить,
Ты, чьё детство прошло в СССРе!
И не смей нас учить,
Эмигрант из Нью-Йоркской глуши!
Вы не знаете нас,
Господа комсомольцы и сэры!
Вы не хуже чем мы Выгрызали свои барыши.
Нам бы только успеть…
Хоть чего-то успеть в этом теле!
Нам бы только суметь
Отказаться от ложных свобод.
Нас не нужно жалеть —
Ведь и мы для себя не жалели
Ничего.
Поколение двухтысячных.
Дата и год.
Мы пред нашим комбатом, как пред господом богом, чисты.
На живых порыжели от крови и глины шинели,
на могилах у мертвых расцвели голубые цветы.
Расцвели и опали... Проходит четвертая осень.
Наши матери плачут, и ровесницы молча грустят.
Мы не знали любви, не изведали счастья ремесел,
нам досталась на долю нелегкая участь солдат... (С. Гудзенко)
Очень напоминает. Но какая разница!