Замедленная съемка показывает, как грустны все движения чело

Замедленная съемка показывает, как грустны все движения человека.

Есть один признак, по которому счастье можно отличить всегда от удовольствия.
Когда удовольствие минует, оно становится совершенно безразличным, его не стоит вспоминать.
А счастье и в старости, уже не существуя, сжимает сердце, вызывает умиление, улыбку или слезы.
Неувядаемость, вот испытание счастья.

Обычно думают: человек, это его тело.
Но это все равно, как если бы весовщик думал: весы, это та чашка, с которой я имею постоянно дело, на которую я кладу гири; на самом деле, весы, это отношение обеих чаш.
Человек, это отношение тела и мира, он опирается как бы на две волны.
Их взаимное покачивание и есть человек.

Я не верю, что для того, чтобы понять мир, нужно читать философские книги или заниматься в физической лаборатории.
Мир, очевидно, устроен так, что его суть сквозит в любом его кусочке.

Когда среди ночи проснешься под впечатлением сна, кажется его невозможно забыть.
А утром невозможно вспомнить.
Но сам тон сна настолько отличается от жизни, что те вещи, которые во сне гениальны, кажутся увядшими и ненужными потом, как морские животные, вытащенные из воды.

На что похоже время? Самый этот вопрос кажется странным. Так привыкли мы к тому, что время единственно, всеобъемлюще, ничего подобного ему нет, мы находимся в нем, как в воздухе.

Его и не замечали сначала, как воздух. Но в воздухе есть свои зоны сгущения, разряжения, есть его несовпадения с движением человека, ветер. Это позволило его исследовать. И время тоже не однообразно.

Если бы удалось, хотя бы мысленно, выкачать время, поняли [бы], как будет без него.

Мы ощутили [бы] неискоренимое удивление: как это может быть — было и нет. Или все всегда существует или ничего и никогда не существует. Очевидно, есть какая-то коренная ошибка, от которой надо освободиться, чтобы понять время. И мы нащупываем среди обыденных вещей те, которые многозначительны, точки, под которыми спрятаны ходы внутрь.
Мы хотим распутать время, зная, что вместе с ним распутывается и весь мир, и мы сами. Потому что мир не плавает по времени, а состоит из него.