Гремит, грохочет, ломится гроза, пытаясь открыть небо с ноги! Роняет слезы дождинок, дышит прерывистыми порывами ветра готовая разрыдаться от облегчения потоками летнего ливня, когда небеса разверзнутся!

Знаете, у меня в Одессе подруга была с юности: вместе спали, с одного стола ели, и радости делили и горести — в общем дружили! Потом жизнь развела, долго не виделись — спасибо ВК, нашлись, возобновили дружбу. Снова, хоть и на расстоянии, делились радостями и бедами, пока не настал Майдан!
Я спрашиваю: «"как дела, переживаю», а мне в ответ: «Ваш Путин хочет завоевать Украину!»
Когда в Одессе страшное горе унесло десятки жизней, я написала в ужасе, что она или ее близкие могли оказаться в этом к…
… показать весь текст …

Странно, но когда на нас с силой неудержимого цунами обрушивается любовь, заполняет собой всё сердце, занимает все мысли, захлестывает огромной волной так, что перехватывает дыхание, мы навсегда запоминаем этот миг.
А вот уходит она неслышно, по капле… Её уход не похож на стремительный отлив. Уходит, как вода, сочащаяся сквозь крохотные трещинки обидных слов, невнимания, пренебрежения… И вряд ли кто-то может точно сказать, когда она покинула сердце. Просто, однажды ты понимаешь, что ты не только можешь спокойно дышать, но от отсутствия любви у тебя пересохло сердце так, словно ты долго брел по раскаленной пустыне…

Улетела, кружась и играя, словно веселый опавший лист, рыжая подружка Золотая Осень, прохладными ладонями снявшая испарину Знойного Лета. Забрала с собой теплые дожди, многоцветные леса, крики птичьих стай… Оставила вместо себя запоздавшую Осень-Страдалицу… Плачет Страдалица ледяными дождями, молит небо, протянув к нему скрюченные пальцы оголенных деревьев, стонет завыванием ветра в струнах проводов, кутается в пуховые туманы… Ждет Осень-Страдалица смены, ждет прихода разухабистой белокурой красотки Зимушки-Зимы…

Сделала курсовик по технике транспорта, принесла преподу на проверку перед защитой. Сдаю…
Препод — ну, ооооочень пожилой дядечка и ооооочень охочий до женского пола! Все это знают, поэтому стараются после занятий с ним наедине не оставаться.
Смотрит он мои чертежи:
— Вал нужно укоротить!
— Я укорочу, — отвечаю быстро.
— Чертеж навести нужно!
— Я наведу! — отвечаю еще быстрее.
— В надписи вот это исправьте!
— Я исправлю!
— Как мне нравится, что вы со всем соглашаетесь!
И тут уж он замечает, бродящую по аудитории мою подружку — группу поддержки:
— А вы что тут делаете?
«Что делает, что делает? Меня от ваших похотливых ручонок спасает, а то я, хоть и выгляжу хрупкой и худенькой, ненароком могу, дедуля, сократить срок вашего пребывания на этом свете!» — думаю, а подружка совсем гнилую отмазку лепит, вот он час икс: курсовик или жизнь! Но, видимо, у этого старого сластолюбца интуиция сработала, ничего больше не сказал, вздохнул только разочарованно и подписал к защите!

В 17 лет я уехала из родительского дома учиться и главное желание, которое постоянно жило во мне даже, когда у меня все было в порядке: хочу домой! Иногда оно накатывало так сильно: нестерпимо, невыносимо хочу домой!!!
Каково же было мое удивление, когда, вернувшись на каникулы, я осознала, что это чувство, «хочу домой» не пропало. Я дома, куда же я хочу? Я выросла из родительского дома, и он сам не заметил, как перестал быть мне домом…
А пропало это желание тоже как-то невзначай: когда родился мой старший сын, я перестала искать дом! Я перестала тосковать по какому-то конкретному дому, по мифическому дому, моим домом, домом моей души стал мой ребенок, моя семья!