Маки черные… Мысли затравлены:
Мне бы солнца живого глоток,
А не снега в ладонях расплавленного,
Поцелуя металла в висок.
Без вины виноватая… строчками
С глаз, да с душ, да с чужой судьбы —
Таю в поле своем заболоченном,
Изменяя октавы главы…
(Наталия Соловьева)

Холодный трон… последние штрихи,
И карандаш ломается не кстати…
Тумана паутины так хитры,
И так цепки простывшие объятья.
Мой хрупкий день одел вуаль молчанья,
И будет ночь, и воцарят костры
На поприще несбывшихся желаний
Сгорят вчерашней датой дневники…

(Наталия Соловьева)

Туман холодный — прозой на виски,
На лобовом судьба рисует знаки,
Один пробел на линиях руки…
Живи… Живи во Имя, а не ради!
Сон на ресницы падает устало,
Еще немало времени в пути:
И только тонкий возглас фортепьяно
Мне согревает душу изнутри.
Дождись меня, шепчи родное имя,
И не смотри на звезды в час ночной:
Я им не верю… Лишь холодный иней
Сейчас пронзает царственный покой…
Туман сплошной… И режет встречный свет
Нет, не глаза… А боль моей молитвы…
… показать весь текст …

… И жизнь твоя — песочные часы
В руках судьбы, капризной и ленивой,
По черным клеткам шахматной доски
Уходим в вечность так неторопливо…
Лишь миг один — неровное дыханье
Огнем сожжет сознание и плоть,
Мы пред чертой иного мироздания
Все больше верим в Бога и в Любовь.
Кем обернемся у дверей Вселенной,
Когда свершится самый страшный суд:
Войдем в геенну огненную бренно
Иль огранят свободой изумруд?
Как мало сил у жажды к жизни новой,
На расставании мудрости печать,
… показать весь текст …

У счастья век короткий, что с того:
Уходит лето, в небе плачут птицы.
И только солнца желтое пятно, —
Теплом последним трогает ресницы.

И кажется полжизни за спиной,
А впереди, — лишь горсточка, и все же:
Дарованный сентябрьский покой,
Сквозит прохладой в маленькой прихожей.

И надо бы душистый, мятный чай, —
Заваривать, и думать о грядущем.
И новых строк придумать невзначай,
И верить будто слово всемогуще.

Нужно снова заплатки готовить на платье и жизнь.
Вырезать из души, из немого, заблудшего сердца.
Ткань подола с заплаткой, как жизнь с расставанием — слились,
Но заплатки — тонкИ, и от этого некуда деться.

Прохудились: и ткань, и привычный, приевшийся быт.
Нужно всё перешить, — только много ли толку в обновке?
Но с усердием шью, и шепчу: не забыт, не забыт.
И бежит алый след вдоль сверкающей, тонкой иголки.

Перешить, пережить, — эту зиму и это житьё.
Так велит за окном мне раскидистый, старый орешник, —
Свои ветви, склонив, на седое, большое окно.
И надежда живёт, как под белым покровом подснежник.