Не соблюдая этикетов
прожить нам вряд ли суждено,
но от бесчувствия приветов
мораль опошлена давно…

и с нас моральные вериги
снимает новой веры жрец,
приводит в храм, где ткут интриги,
а правит золотой телец…

Я тебя полюбил слишком поздно,
и летает над миром печаль,
сердце в пытке: то жар, то морозно,
и я знаю: тебе меня жаль.

Не печалься, затянется рана,
есть страшнее, мой милый, беда:
у любви нет ни поздно, ни рано
у любви только есть никогда.

Когда рождается дитя
на миг Вселенная смолкает,
как хочет в Лету преходя
побыть у вечности на крае.

В озёрах чистых детских глаз
мы тщимся все увидеть Бога
и что-то происходит в нас:
ведь остаётся, пусть недолго,

но что-то вечное в руке,
когда слезинка от спросонья
по детской катится щеке,
а мы касаемся ладонью.

Когда двенадцать на часах,
выходит он из мавзолея
и в чёрных движется очах,
в глазницах яблок не имея.

Заходит в клуб ночной и вот
он чует, жизнь течёт ночная,
от чувств пересыхает рот
и просит, чтоб подали чаю.

Ему в ответ дают буклет,
там цены на досуг и яства,
а денег нет, а денег нет,
и он скрипит: Какое блядство,
… показать весь текст …

Не соблюдая этикетов
прожить нам вряд ли суждено,
но от бесчувствия приветов
мораль опошлена давно…

Живите так, как лучший день не прожит,
как лучший день оставлен на весну,
но и зима — прекрасный повод тоже,
лаская снег, влюбиться в тишину…