Прикрыв себя кусочком тряпки, она глаза поднять боится: вокр

Прикрыв себя кусочком тряпки,
она глаза поднять боится:
вокруг с укором смотрят бабки
и мужиков похабных лица.

А ей всего лишь-то и надо,
июльский зной стоит покуда,
чтоб тело нежила прохлада…
Ну и понравиться кому-то.

Место мне симпатичная девушка
уступила в метро: «Сядьте, дедушка!»
Что ж не сесть, если старым стал рожей я?
Но уж больно ты, «внучка», хорошая!
Лучше я постою в давке-грохоте
ради чувства проснувшейся похоти.
Постою над тобой, севшей заново,
полюбуюсь в пути до Чертаново.

Пусть я стар, и на темени лысина,
но раздеть тебя хочется мысленно,
что не сложно: ведь солнца сияние
всё, что можно, сняло с тебя ранее.
Остальное — искусство фантазии.
… показать весь текст …

«Я понял, в чём ваша беда, господа:
уж очень вы скучные люди.
И жизнь ваша — как заседанье суда,
где вы — прокуроры и судьи.

Серьёзность лица есть не признак ума,
а след безразличья и лени
души, за которой скрывается тьма
пороков, грехов, преступлений.

С серьёзным таким выраженьем лица
творятся все мерзости в мире.
И только оскал палача-подлеца
от самодовольства всё шире.
… показать весь текст …

Воздух детства сладок тем,
что не помним мы проблем.
А проблем не меньше в детстве,
не смотря на мелкость тем.

Как стремительно время несётся вперёд,
да вот только не очень понятно,
то ли дарит оно каждый прожитый год,
то ли годы крадёт безвозвратно.

Уже нам праздновать негоже
рожденья дни — и мой, и твой, —
но будешь ты всегда моложе
меня, покуда я живой.

А я тоски своей не скрою,
и слёзы всякий раз блестят,
когда я думаю порою:
моей жене под пятьдесят.

Воронка времени всё уже,
и всё быстрей круговорот…
А дальше будет только хуже:
сын отдалится, муж умрёт.
… показать весь текст …