Как же, как же. Референдум. Народ скажет да — значит да. Нар

Как же, как же. Референдум. Народ скажет да — значит да. Народ скажет нет — значит, народ плохо подумал. Пусть народ подумает еще раз.

История — это медуза Горгона; под её пристальным взглядом всё обмирает и окаменевает. Живые лица, способные когда-то выразить боль, радость, страсть, страх — застывают с одинаковой героической гримасой. Настоящие цвета — розовый, зелёный, голубой, карий, рыжий, пшеничный — пропадают, уступают место двум мёртвым: слепяще-мраморному — для вождей, гранитно-серому — для исполнителей их воли.

Раскиданные по всей нашей стране окаменевшие бойцы Великой Отечественной — как наколотые на булавки засушенн…
… показать весь текст …

Об этом человеке известно, что он был плешив и картав; что любил одну женщину, а жил с другой; что был бездетен; что в ранней юности потерял старшего брата и всю жизнь мстил его палачам; что умер от сифилиса.

Был умен и жесток, беспринципен и напорист; был талантливым интриганом и умел увлечь. Научился сам и других научил относиться к живым людям как к гвоздям; обещая избавление пятой части народа, исковеркал судьбы всем прочим; переиначил мир.

С прежним богом он боролся отчаянно и беспощадно,…
… показать весь текст …

Мы едем в метро и глядим в экран; управляем машиной и глядим в экран; гуляем с детьми и глядим в экран. И на реальный мир мы предпочитаем взглядывать иногда именно через экран телефона.

Каждую мало-мальски достойную воспоминания вещь — мороженое или детскую улыбку — мы привыкли немедленно запихивать в фотоальбомы в своих телефонах. Сидя на редкой встрече с выросшими одноклассниками, мы под столом поглядываем в ленты соцсетей. На романтическом свидании выходим с телефоном в туалет, чтобы провери…
… показать весь текст …

«Со стороны кажется: ребенок расходует родителя, тратит его нервы, его силы, его жизнь — на себя, и как только потратит всего, то просто вышвырнет высосанных папашку — мамашку на помойку, и дело с концом. Изнутри все не так: он не сжирает тебя, а впитывает. И каждая минута, которую ты с ним провел, не в желтое дерьмо превращается, не в грязь. Каждый час остается в нем, становится тысячей клеток, которыми он прирастает. Ты видишь все свое время, все свое усилие в нем — вот же они, тут, никуда не делись. Ребенок, оказывается, состоит из тебя — и чем больше себя ты ему отдаешь, тем он тебе дороже. Странно. В такое не поверишь, пока сам не попробуешь. »

Они были переполнены ненавистью, и им нужны были только две вещи: хлеб и оружие. Хлеб для своей шайки, находящейся в оппозиции, и оружие против другой шайки, стоящей у власти. Они были самыми яростными патриотами, горячо и пространно говорили о любви к народу, но всякую помощь извне решительно отвергали, потому что не любили ничего, кроме власти, и никого, кроме себя, и готовы были во славу народа и торжества высоких принципов уморить свой народ — если понадобится, до последнего человека — голодом и пулеметами. Микрогитлеры.