Пряча взгляд, в прицеле которого танцует раздетая душа, я всё чаще понимаю: каждый может дать только то, что он имеет.

Да, иногда люди вырастают из прежних отношений, сбрасывают их смирительной рубашкой с расправившихся плеч и идут дальше. Но если хоть иногда греть любовь теплом дыхания, подгонять в такт сердцебиению, тянуть выше за ростом ума, удобрять пониманием и чуткостью… Тогда она будет расти вместе с нами.

Уравнивая радость встречи
Соленым привкусом потерь,
Мы старше на день каждый вечер,
Но утром — на рассвет мудрей.
В сплетенье слов, улыбок, взглядов
Бросая свое сердце вновь,
Мы все же остаемся рядом
На теле пыльных городов.
И я ловлю твои оттенки,
Размытым воздухом дыша.
Жизнь не нуждается в оценке,
Тогда, когда болит душа.
И рассыпая снова строки,
И молча глядя в облака,
… показать весь текст …

Такая водится тоска
У берегов Невы сердечной,
Что хочется в огонь бросать
И книги,
И стихи о женщинах.
Когда невенчанный забор
Один за плечи тебя держит,
И солнце катится за бор
Непоправимо и прилежно.
Тогда стоишь, едва дыша,
Холодной Балтикой тоскуя,
А безымянная душа
В колоду бед тебя тасует.
Потом морошка бледных губ
… показать весь текст …

Побег от себя похож на побег от неба. Можно возвести стены, загородится потолком, но оно как было над твоей головой, так там и останется. Точно так же в играх с собственной душой, можно вырастить любые иллюзии, разбить все зеркала, но твое лицо все равно останется прежним.

Она пишет дневник бабочки. О грусти иных цветов и улыбке солнца. О быстротечности дня и его огромной важности для живущих до заката. Она пишет дневник бабочки, раскрашивая разноцветной пыльцой сны, которых не видит. Она так трепетно, так живо, так искренне пишет об одном и том же, о своём единственном полёте и ярком ярком свете впереди, в котором она обязательно сгорит, но станет, на миг — самой счастливой. Она рассказывает, как пахнет небо. Она дрожит от восторга и поёт о любви. Она пишет дневник бабочки, а я, я не читаю его. Я курю в окно, давлю в себе приступы тошноты и стараюсь не смотреть ни на эту обшарпанную стену, ни на уродливую иглу, торчащую между больших красивых крыльев.