Я сидел у окна.
За окном тихо падал снег.
Кружась и вихря, унося мои мысли далеко.
Холод проник в мою голову.

Но сердце — всё так же горячо.
Страсть во мне пылает.
Я жажду жизни.
Умом лишь понимаю,
Что сердцем живу.

Давно ли письма перестали мы писать?
Ведь совсем недавно не было смартфонов,
Нельзя было и в скайпе позвонить.
Но можно было желанный конвертик
Между страниц газеты отыскать.

И много лет спустя,
не все поймут значение слов
— Танцуй, тебе письмо.

Я помню зарево рано утром перед рассветом. Я помню как шумят листья на ветру. Я помню этот запах после летней грозы, И как пахнет свежескошенная трава. Я помню как весной журчат ручьи и летними вечерами в саду поет соловей. И даже как сверкают молнии и гулом отдает в ушах, я и это помню. И пока все это живо в моей памяти, мне есть что терять и ради чего жить.

Серо и уныло в ноябрьском лесу.
Спели свои песни птички-невелички.
Листва вся почернела и превратилась в золу.
Редкий зверь высунет свой нос из норки.

Тишина и мрак окутал лес,
Все замерло в ожидании прихода зимы.
Летний бал окончен, гости по домам разбрелись.
Праздничный наряд убран и схоронен до весны.

По дебрям лесным одиноко брожу,
Восхищаясь тишиной.
Пробираясь сквозь чащу,
Родник ищу мне дорогой.
… показать весь текст …

Обжегшись раз стали умнее и осторожнее. Горячий чай стали разбавлять или оставлять остывать. Но в один из вечеров, из тех холодных и одиноких, что в будущем настигнет нас. Захочется чая, такого горячего и крепкого, чтобы теплом своим согрел. Но только холодный, давно остывший чай на подоконнике.

Я помню пламя зарева ранним утром перед рассветом.
Я помню как шумят листья на ветру.
Я помню этот запах после летней грозы,
И как пахнет свежескошенная трава.
Я помню как весной журчат ручьи
И летними вечерами в саду поет соловей.
И даже как сверкают молнии
И гулом отдает в ушах.
Я и это — помню.
И пока все это живо в моей памяти,
Мне есть что терять и ради чего жить.